— Когда последний раз?
— Не помню точно. В семьдесят четвёртом, кажется, ещё были. В семьдесят пятом — нет.
— Имена-фамилии отправителя?
— Той же — Лидии. Из Саратова.
Я записал.
— Валя. У вас — хорошая память.
— На имена и письма — да. Это моя работа.
Я кивнул. Помолчал.
— Валя. Я — хочу проверить через вас одну вещь. Если можно.
— Что?
— Есть письмо от двадцать восьмого февраля семьдесят пятого года. Из Москвы — в Саратов. От Воронова Алексея Михайловича — Лидии. Можно ли через ваши связи в почте — выяснить, дошло ли оно адресату?
Она думала.
— Это сложно. Старые письма — четыре года назад. Документация в архиве, по специальной форме можно запросить. Но — без официального запроса не дадут. По дружбе — не получится, это другие правила.
— А через прокуратуру?
— Через прокуратуру — могут.
— Хорошо. Спасибо, Валя.
Она кивнула.
— Алёша.
— Что?
— Ты этого Воронова — знал?
Я подумал. Сказал:
— Дальний родственник.
— Понятно.
Она не давила. Налила ещё чаю.
На следующий день я был у Ирины. Снова в её квартире, после работы. Я принёс ей всё, что узнал — про Стрельцова, про связь Воронова А. М. с заводом Савченко, про Ильина, про Лидию.
Она слушала, записывала. Когда я закончил, сказала:
— Запрос в Саратов отправлен. Через мою однокурсницу — Татьяну Маркову, она в районной прокуратуре. Просила — найти Лидию, имя по записям отправителя. Пока ответа нет, но — это будет.
— А запрос про Воронова А. М. в Москве?
— Тоже отправила. Через её канал. Спросила — не выявлено ли в архивах связей дела Воронова А. М. с делом Потапова. Результат жду к концу февраля.
— Хорошо.
— Алексей. — Она посмотрела на меня. — Если связь выявится — это значит, что Воронов А. М. был частью схемы. Жертвой той же сети, против которой мы работаем.
— Знаю.
— И — если так — это значит, что Громов и Ставровский знают, кто Воронов А. М. был.
— Знают.
— И — у нас есть опер с такой же фамилией в их городе.
Она остановилась. Смотрела на меня.
— Алексей. Ты понимаешь, что они могут начать тебя проверять?
— Понимаю.
— И — что найдут совпадения.
— Возможно.
— И — что подумают?
Я смотрел на неё.
— Подумают, что я — то ли его родственник, то ли продолжатель. И — возьмут меня под прицел.
— Уже взяли. По делу Потапова. Но — фамилия может усилить.
— Знаю.
Она помолчала.
— Алексей.
— Что?
— Это — твоё имя? Воронов Алексей Михайлович?
— Это — моё имя.
— Совпадение?
Я смотрел на неё. Долго.
— Не знаю.
— Не знаешь?
— Нет.
Она смотрела на меня. Долго.
— Алексей. Я не понимаю — что ты от меня скрываешь. Но — я вижу, что что-то есть. Я не давлю — но мне нужно знать одну вещь.
— Какую?
— Ты — на нашей стороне? Или на их?
Я смотрел на неё. Мог сказать — да, на нашей. Мог сказать что угодно. Но — сказал:
— Я не знаю до конца, кто я. Но — я работаю против Терентьева, против Ставровского, против всей этой сети. Это — точно. Это — моё.
Она кивнула.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо. Этого мне достаточно.
— Ира.
— Что?
— Я не могу больше сказать.
— Не нужно.
Она встала, подошла, обняла меня. Я обнял в ответ. Мы стояли долго — не двигаясь. Я думал — она знает, что я что-то скрываю. Не знает что. Но — приняла. Без условий.
Это было — больше, чем я заслуживал. Но — я взял.
Конец февраля прошёл в работе.
Я делал текущую рутину — оформлял протоколы, ездил с Гореловым по мелким делам. Параллельно — ждал ответа из Саратова и из Москвы.
Двадцать шестого февраля Ирина получила первый ответ — из Саратова. Татьяна Маркова сообщала: Лидия найдена. Имя — Лидия Сергеевна Романова. Пятьдесят пять лет. Работает в библиотеке имени Чернышевского. Не замужем, без детей. Прописка в Саратове, Кировский район. Согласна разговаривать с представителем краснозаводской милиции.
— Едешь, — сказала Ирина.
— Еду. Когда оформлять?
— Я подготовлю командировочное на следующей неделе. Обоснование — свидетельские показания по делу Потапова. Оформлю в субботу.
— Хорошо.
В понедельник второго марта пришёл второй ответ — из Москвы. Татьяна писала: связь Воронова А. М. с делом Потапова в архивных записях — не зафиксирована. Дело Воронова А. М. закрыто как несчастный случай. Архив доступен по специальному запросу с обоснованием.
— Это — формальный отказ, — сказала Ирина. — Они не хотят без серьёзного обоснования открывать архив. Если я запрошу через прокуратуру района — могут отказать. Если через область — это уже большая процедура, и прокурор области вполне может закрыть.