Я сидел, смотрел на листок.
Горелов посмотрел на меня.
— Что?
— Подтверждение. Воронов А. М. был учеником Ильина. Ильин ему всё рассказывал.
Я положил листок перед Гореловым. Он прочитал. Отложил.
— Алёша. Это меняет всё.
— Знаю.
— Это значит — Воронов А. М. в Москве не случайно был убит. Он продолжал работу Потапова. Систему ломал — как мог.
— Да.
— И — в его теле сейчас работаешь ты.
— Да.
Горелов посмотрел на меня. Долго.
— Это — не случайность.
— Что не случайность?
— То, что ты здесь. То, что ты Воронов. То, что ты — копаешь то же.
Я молчал.
— Алёша. Я не понимаю, как и почему. Но — я думаю, что есть смысл. Кто-то — или что-то — поставил тебя сюда, чтобы ты закончил.
— Кто?
— Не знаю. Может быть, ты сам — на каком-то уровне. Может быть — Бог. Может быть — просто — так получилось. Но — закончи.
Я кивнул.
— Закончу.
В среду одиннадцатого марта вечером я сидел дома, собирал чемодан. Завтра — в шесть утра, поезд в Москву.
Чемодан — фибровый, тот же, что в декабре. Бельё, бритва, рубашки, свитер, тёплые носки от Нины Васильевны (новые, она связала за зиму). Пироги от Вали — она напекла отдельно. Книгу — тонкая, от Бобы, для дороги.
Папку Митрича — я брал с собой. В кожаной обложке, среди бумаг. Тетрадь под матрасом — оставил.
Иконку — Нина Васильевна напомнила. Я её положил в чемодан, в платке.
— Алёша, — сказала она, увидев. — Снова через Москву?
— Снова.
— Не задерживайся там. Нехороший город.
— Не задержусь.
— Возвращайся в Краснозаводск. Это — твой дом.
— Знаю.
В одиннадцать вечера я лёг. Заснул не сразу.
Москва. Стрельцов. Архив. Воронов А. М. — мой предшественник, мой двойник, моё тело.
Завтра — еду к нему домой. К человеку, который помнит его. Который видел его лицо. Который, возможно, — последний живой свидетель его жизни до смерти.
Я закрыл глаза. Снилось — длинный коридор, в конце которого стоит молодой парень с серьёзным лицом. Высокий, худой, в очках. Он смотрит на меня — и я смотрю на него.
Я проснулся в четыре. До поезда — два часа.
Глава 14
В воскресенье шестнадцатого марта я был на дежурстве.
Воскресенья раз в месяц — старший по отделу остаётся, дежурный даёт ему сводку, операция в случае чего. В тот день досталось мне. Утром я приехал в семь, занял место Нечаева, разобрал бумаги. Тишина — воскресенье, хорошие люди дома.
В девять — звонок дежурного.
— Воронов, ДТП на трассе. Семнадцатый километр, пьяный водитель, столкновение с инспектором ГАИ. Пострадавший — инспектор. Везут в районную больницу.
— Инспектор живой?
— Жив. С травмами. Машина — всмятку, виновник в милицию доставлен, наркоманский ли пьян — проверяем.
— Поеду на место. Кто свободен?
— Петрухин вчера приехал из выезда, дома сегодня. Из дежурки могу одного с тобой отправить — Демин, постовой.
— Хорошо.
В девять тридцать мы выехали — я и Демин — на «уазике». За рулём — водитель отдела, Петя, молодой парень лет двадцати трёх. Не Петрухин — другой Петя.
Дорога к семнадцатому километру — обычная, через старый посёлок Заречный, потом — поле, потом — выход на трассу. К десяти были на месте.
Авария — серьёзная. Жигули виновника съехали в кювет, перевёрнуты на крышу. Машина инспектора — служебный «Москвич» — на обочине, с разбитым передом. Стекло вдребезги, водительская дверь открыта.
Инспектора уже увезли скорой. Местные — два инспектора ГАИ из соседнего поста — стояли у машин, делали разметку. Виновник — водитель Жигулей — сидел в их машине, в наручниках. Лицо в крови, но в сознании.
Я подошёл, представился. Инспекторы кивнули.
— Что есть?
— Пьян как сапожник. Дыхнул на меня — я чуть не упал. Норма превышена в три-четыре раза, могу спорить. Машина у него — без техосмотра, тормоза слабые. Ехал, видно, по встречной — куда-то в Заречный к собутыльникам.
— Инспектор как?
— Перелом ноги, сотрясение. Скорая увезла к одиннадцати, сказали — будет жить. Жена — едет.
— Документы виновника?
— Вот.
Я взял. Назаров Иван Степанович, тридцать восемь лет, водитель совхозной техники, в нашем городе на учёте уже за пьянство. Знакомая история.
Я оформил вспомогательный протокол, помог инспекторам. К двум часам всё было закончено. Виновника увезли в местный отдел, мы с Демин поехали обратно в Краснозаводск.