На кухне Нина Васильевна уже была. В лёгком халате, с чашкой чая. Она приготовила завтрак — чай, хлеб, масло, варенье. Овсяная каша на плите.
— Алёша.
— Доброе утро.
— Поешь.
Я сел. Она положила передо мной тарелку с кашей. Я ел медленно. Она пила чай.
Молчали.
— Нина Васильевна.
— Что?
— Привет передам.
— Знаю.
Она долго смотрела в свою чашку.
— Алёша.
— Да?
— Я не буду спрашивать, что он скажет. Когда вернёшься — расскажешь, если захочешь. Если не захочешь — не надо.
— Расскажу.
— Сейчас — иди.
Я доел. Допил чай. Встал, надел ботинки в коридоре, взял портфель. Папка с копией материалов — на дне. Тяжёлая, плотная. Я её ощущал.
— Нина Васильевна.
Она вышла на коридор. Стояла у двери своей комнаты.
— Иди, иди. Не задерживай.
Я кивнул. Вышел.
На улице было тепло. Солнечно. Воробьи орали в кустах. Тающий снег пах землёй — тот самый запах апрельского пробуждения, который я помнил из детства, из своей жизни далеко отсюда.
Я шёл пешком — Куйбышева, 24, было в центре, минут двадцать от дома. Через дворы, через парк. По лужам, аккуратно.
Думал о Зимине. О том, что я ему скажу. О том, что он мне скажет. О том, что — нас связывает.
Связь была — длинная. С августа прошлого года, когда я вошёл в Краснозаводск чужим, а Зимин уже знал обо мне. С финального конверта в томе один — вырезка про Воронова А. М. в семьдесят пятом. С Бобы, который меня встречал в Ленинграде. С Афгана, который мы оба знали как наступающее. С Терентьева, против которого мы оба работали.
Семнадцать лет он копал. Я — с прошлого августа. Семь месяцев против семнадцати лет.
И — связь через Нину Васильевну. Через её мужа Петра, которого я не знал. Через Алёшу, в чьём теле я живу.
К одиннадцати я был у дома 24 на Куйбышева.
Старый трёхэтажный дом, дореволюционной постройки. Каменный, с лепниной. Парадная — деревянная дверь с латунным звонком. Я зашёл — лестница, скрипучие ступени, запах кошек и ремонта. Поднялся на второй этаж. Квартира семь — последняя в коридоре.
Звонок один длинный, два коротких. Один.
Я нажал.
Через пару секунд — звук замка. Дверь открылась.
Передо мной стоял Зимин.
Тот же, что в январе на набережной. Среднего роста. Очки в тонкой металлической оправе. Лет сорока пяти, может, пятидесяти. Серые волосы у висков. Лицо — обычное, ничем не приметное. Сейчас я видел его при нормальном свете, не в темноте у моста — лучше различал черты. Морщины у глаз. Усталое лицо. Спокойное.
В свитере, без пиджака. В тапочках.
— Воронов, — сказал он. — Заходи.
Я зашёл.
Квартира была маленькая — двухкомнатная, обыкновенная. Прихожая с вешалкой, кухня в три квадратных метра, дальше коридор и две двери. Кухня — стол, четыре стула, плита, окно во двор. Никакой роскоши, никакой бедности. Простая мебель советского качества — шкаф пятидесятых годов, старый холодильник «ЗИЛ».
Не его постоянное жильё, я понял сразу. Слишком безличное. Никаких фотографий, никаких книг на полках, никаких пометок в кухне. Конспиративная квартира — но без кавычек, обыденная, рабочая.
— Снимай куртку.
Я снял. Повесил. Зимин взял мой портфель — оценил вес — поставил на пол у двери.
— Чай?
— Чай.
Он включил электрический чайник. Достал две кружки — простые белые. Заварку из жестяной банки. Сахар.
Сели за кухонный стол. Я — у окна, он — напротив.
Молчали минуту, пока чайник закипал.
— Алексей Михайлович.
— Юрий… — я остановился. — Извините. Не знаю отчества.
— Алексеевич.
— Юрий Алексеевич.
Он улыбнулся уголком рта.
— По разговору с Ниной — она мне говорила Юрой, без отчества. Можно так.
— Юра.
— Алёша.
Это был — короткий, почти бытовой обмен. Между нами повисла секунда — я не сразу понял, что произошло. Он назвал меня Алёшей. Не Алексеем, не Воронов, не товарищ. Алёшей. Так звала меня Нина Васильевна. Так Лидия звала Воронова А. М. Это было — простое, без церемонии.
И — он не назвался полным именем. «Юра». Так его звала Нина пятнадцать лет назад. Так — он позволил мне сейчас. Это значило — мы не на работе, не в системе. Здесь, на этой кухне, мы — два человека.
— Юра, — сказал я. — Привет вам передаёт Нина Афанасьевна.
Он замер. Положил чайник на стол. Посмотрел в окно. Долго.
— Нина.
— Да.
— Как она?
— Здоровая. Сильная. Живёт одна, в коммуналке. Работает — в школе.
— В школе?
— Учительница начальных классов.
Он кивнул.