— А, вот же оно!
Семин достал коробку, разложил печенье на блюде и, поставив блюдо на низенький чайный столик, радостно взглянул на мать. Она отнесла столик в комнату. Женщины, сидевшие на диване, опустились на колени и склонились в молитве. Старик, с самого начала державшийся на некотором расстоянии, снова расположился поодаль, на полу, скрестив ноги. Пак Хечжон не отрывала глаз от молящихся женщин. Ее поражало отнюдь не их поведение, а вид сильно потрепанных внизу рукавов. Насколько же старыми должны быть кофты, чтобы так выглядеть? Да и костюм старика был ничуть не новее.
— О чем вы молились? — спросил Семин, дождавшись, пока гостьи закончат.
Все это время он пристально следил за их губами, беззвучно шептавшими обращение к Господу.
— О том, чтобы нам удалось передать счастливую весть и этому дому.
— Какую счастливую весть?
— Ты ходишь в церковь?
— Нет, но я знаю и о Боге Отце, и об Иисусе.
— Тогда… — начала было женщина в синем, но старшая ее остановила.
Едва заметно нахмурившись, старуха указала на телевизор и попросила сделать потише. Семин мигом вскочил и, промчавшись по квартире, выключил оба телевизора и радио на кухне. Один за другим замолкли диктор новостей, продавец телемагазина и эстрадный певец.
— Ну вот, теперь тихо!
В ответ на слова сына Пак Хечжон с силой потерла лицо. Тишины она не выносила. В тишине всегда просыпались другие, терзавшие ее голоса.
— Так значит, тебе известно о Том, Кто создал этот мир? — Брови женщины в синем изогнулись, словно пытаясь изобразить вопросительный знак.
Семин криво усмехнулся:
— А кому неизвестно? Все слышали о Боге.
— Хорошо. И ты веришь, что мир — это творение Его?
— Нет. В выдумки я не верю. Я верю в теорию эволюции.
— Ты уже знаешь о теории эволюции?!
— А как же. О теории эволюции, о Дарвине, о «Происхождении видов».
— Не может быть!
— Если бы на Галапагосских островах не обитали вьюрки, книга «Происхождение видов» не была бы написана. Этих птичек позже назвали дарвиновыми вьюрками.
Семин с торжествующим видом взирал то на одну, то на вторую гостью. Старшая, судя по всему, была искренне впечатлена и от удивления даже приоткрыла рот. Для восьмидесятилетней старухи выражение лица у нее было слишком простодушным, слишком неискушенным. Пак Хечжон в замешательстве смотрела на эту странную старую женщину. Неожиданно вспомнился мастер Квон. Всякий раз, когда им доводилось встречаться, она испытывала похожую неловкость, но только сейчас поняла, почему. У тридцатидевятилетнего мужчины был по-детски наивный взгляд.
— Вот это да! Какой умный мальчик!
— Благодарю, — церемонно произнес Семин, поднимаясь и кланяясь. — Но вы так и не сказали, что за счастливую весть хотели нам передать.
— Ах да, конечно. Счастливая весть.
Женщина в синем повернулась так, чтобы лучше видеть Семина. Стерев с лица улыбку, она заговорила серьезным тоном:
— Давай сначала поговорим о Вселенной. Как ты ответишь на вопрос: где находится планета Земля?
— В космическом пространстве!
— Верно. И все это пространство смертельно опасно, как бескрайнее поле боевых действий. Там и радиация, и пролетающие каменные «снаряды»… Но чувствуешь ли ты все это, живя на Земле?
— Не чувствую.
По лицу Семина вдруг заструились слезы. С его глазами, глазами альбиноса, это случалось регулярно. Как и нистагм, слезотечение можно было только переждать.
— Не обращайте внимания. Я не плачу.
Склонив голову набок, женщина в синем участливо смотрела на Семина. У него на лице мгновенно отразилось недовольство. Семину легче было переносить отторжение или страх, нежели сострадание. Будто желая стереть ее взгляд, он резко провел по лицу ладонью.
— Я говорю, ничего такого я не чувствую. Никакой радиации.
— Именно. Разумеется, не чувствуешь. А все потому, что у Земли есть защита. Своего рода доспехи. Во-первых, магнитное поле. Как бы попроще объяснить, что это такое…
— Попроще необязательно. Я, наоборот, люблю, когда объясняют посложнее, — сказал Семин, вызвав у собеседницы улыбку.