Я открываю дверь и выхожу.
— Даже не знаю. Догадайся сам, мистер Всезнайка. — Хлопаю дверью и быстрым шагом направляюсь к подъезду. Даже не оборачиваюсь, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед.
Я сейчас выжата до предела.
День выдался тяжёлый, а потом ещё этот вечер — и я так и не поела. Желудок урчит так громко, что это уже похоже на протест. Весь мой организм держится на кофеине и раздражении. И ещё эта женщина, которая решила, что я недостаточно хороша для такого, как Сорен. Да кто она вообще такая. Никто не имеет права так обо мне говорить. Я вкалывала как проклятая и слишком многое пережила, чтобы какая-то незнакомка говорила, чего я стою. Только я имею право судить об этом. Не человек, который даже не знает моей истории.
С силой захлопываю входную дверь и направляюсь прямиком на кухню. Звук разносится по пустой квартире, перекликаясь с глухим раздражением внутри. Рывком открываю холодильник, хватаю первое, что попадается под руку, и начинаю есть, даже не чувствуя вкуса.
Мои пальцы уже летают по клавиатуре: я придвигаю ноутбук и ввожу имя бывшего мужа, пытаясь выяснить, неужели он правда обручен и просто забыл упомянуть об этом.
Боже, я надеюсь, что Сорен ошибается.
8. Сорен
Она в бешенстве, и вполне заслуженно.
Я действительно притащил ее туда в надежде, что Миранда наконец поймет намек, ну и, возможно, чтобы уязвить саму Крессиду и заставить ее от меня отвязаться. Но пока она возится с замком входной двери, я чувствую укол вины, который мне не очень-то хочется признавать. Я жду, наблюдая, пока она наконец не справляется с дверью и не исчезает внутри, хлопнув ею так сильно, чтобы я точно уяснил ее позицию. Да, она в ярости, и имеет на это полное право.
Я выдыхаю, даю водителю знак ехать и достаю телефон. Пара касаний — и подслушивающее устройство, которое я несколько часов назад незаметно подкинул в её сумку, оживает.
— Какой же он мудак. Да кем он себя возомнил? — слышу, как она бормочет. — Думает, что мой бывший помолвлен. Да он вообще ничего не знает.
Раздаётся стук клавиш, потом в комнате становится тихо.
Мне доподлинно известно, что Ноа помолвлен. Я знаю его невесту. И теперь, похоже, знаю и его бывшую.
Машина как раз подъезжает к моему пентхаусу, когда я слышу ее рычание: «Да не может быть, блядь», и понимаю — она нашла то, что искала. Крессида эксперт в поисках информации, так что я удивлен, что она не узнала об этом раньше.
Тейлор, невеста Ноа, работает на меня. Мы пересекались пару раз, но я не связывал одно с другим, пока не копнул глубже и не выяснил, что Тейлор встречается с бывшим мисс Найт. Также мне стало известно, что помолвка не афишируется. Когда я спросил об этом Тейлор, она ответила, что Ноа должен учитывать интересы ребенка — а это, по сути, означает, что отец не хочет, чтобы бывшая знала. Так что я ткнул пальцем в небо, предположив, что Крессида не в курсе, и, похоже, оказался прав.
Я продолжаю слушать Крессиду, выходя из машины. В ее голосе есть что-то успокаивающее, даже когда она меня оскорбляет. В моей жизни не так много людей, у которых хватило бы смелости говорить обо мне такое.
— Ненавижу его, — шипит она, и я слышу, как захлопывается ноутбук.
Я на девяносто девять процентов уверен, что это она обо мне.
Вынув наушник, захожу в лифт и нажимаю кнопку верхнего этажа. Лифт идет плавно и тихо — именно так, как я люблю. Когда двери разъезжаются, меня встречает привычный вид моего кондо — пространства такого же контролируемого и выверенного, как и я сам.
Открытая планировка кажется бескрайней, ее стержнем служат окна от пола до потолка, открывающие вид на город стоимостью в миллионы долларов. Ночью горизонт сияет, словно в огне: свет от зданий и фар сливаются в единый поток золотого и белого. Гостиная обставлена в стиле минимализма, но она не кажется холодной. Два больших серых дивана стоят друг напротив друга, светлые подушки разложены с точностью до мелочей, между ними — резной деревянный столик, а фактурный ковёр добавляет уюта, не перегружая пространство.
Здесь у всего есть своё место. Никакого бардака. Никакого хаоса. Только порядок — именно такой, как мне нужно.
В отличие от прежних квартир, здесь мне действительно нравится. Вид потрясающий, и до работы рукой подать. Хотя иногда становится одиноко — но в этом я никому не признаюсь.
Я стою и смотрю на огни города внизу, на мир, раскинувшийся подо мной, будто он принадлежит мне. И всё равно думаю только о голубоглазой, острой на язык преследовательнице, которая каким-то образом умудрилась забраться мне под кожу.