– Раньше ты рисовала лучше, – говорит он.
Он не хочет ее обидеть, он говорит правду. Раньше ее образы не были окутаны кровавой дымкой. Она рисовала места, где нужно оказаться, чтобы узнать истину. Рисовала людей, которые могли оказаться полезными.
А теперь она изображает символы. Символы, которые еще нужно разгадать.
– Что на рисунке? Опиши его, – снова просит она.
Томас перестает сжимать ее руку и отстраняется. Подходит к окну, и Мэри чувствует, как ему становится легче, когда солнце касается его кожи.
Липкий ужас немного отступает, превращаясь в глухую тревогу.
– Ты нарисовала сцену. Возможно, это Опера. Я никогда не был в Опере, понимаешь?
Мэри тоже никогда не посещала Оперу. Впрочем, в особняке лорда Эшера она тоже никогда не бывала, но это не помешало ей изобразить его убранство, когда они искали убийцу съеденного крысами Йеша Горса.
– Что еще?
Томас опять вздыхает.
– На сцене Ника. Она в той же одежде, что и тогда… когда мы ее увидели впервые. Она стоит ровно в центре, а в руках у нее охапка роз. Красных.
Мэри хмурится. Пока что в словах Томаса нет ничего плохого. Девчонка – бывшая оперная дива. Без сомнения, она не раз стояла на сцене, сжимая в руках цветы.
– Продолжай, – просит рисующая.
– Стебли роз – это змеиные тела. Гадюки.
Джек рассказал про убийство распорядителя боев без правил. Опекуна Ники, носившего такое же имя, как и у нее. Его убила гадюка.
Пока что символы были вполне читаемы. И понятны.
– Что еще? Тебя же не змеи испугали, правда?
– Сцена залита кровью.
– И все?
– Нет. На краю сцены лежит тело. А за спиной у Ники находятся Кира и Джек. И они… – голос Томаса срывается, и Мэри понимает, что они подошли к самому страшному.
Шакал снова глубоко вздыхает. Он продолжает смотреть в окно. А Мэри думает, что Джек уже второй раз появляется на ее рисунке в виде символа.
– Томас…
– Джек такой же, как в прошлый раз. Он похож на непонятную Тварь. И, как в прошлый раз, он держит в руках глаза.
– Он опять в одеянии жреца Смерти?
– Нет. Он в своей обычной одежде. Красный костюм, зеленая рубашка, крокодиловые туфли.
– А Кира? Что с ней?
Томас опять весь покрывается ужасом.
– Она висит на цепях. В каких-то лохмотьях. И вся в крови. Это ее кровь, Мэри. Она изранена. Она… Это ее ты нарисовала в прошлый раз! И она… я же видел ее тревогу… она узнала себя и тогда!
Мэри снова подходит к другу и обнимает его со спины.
– Это – всего лишь символы. Слышишь? Символы! Ты говорил про какое-то тело у края сцены. Чье оно?
Томас мелко дрожит. Ужас не хочет его отпускать. Он слишком привязан к Кире. Она стала светом в его тьме, когда они только стали командой. И пусть его любовь к ней, как к женщине, постепенно превращается в дружеское обожание, он продолжает быть немного одержимым.
– Это тело леди Эйзенберт, – тихо отвечает он. – И это – единственный символ, который понятен сразу же.
Мэри еще крепче прижимается к другу и распахивает свои слепые глаза.
Привычка, оставшаяся еще с тех времен, когда она видела.
– Получается, что убийство молодой богатой вдовы из Верхнего Города каким-то образом связано с отравлением распорядителя боев без правил из Глуби.
– Это только звучит, как столкновение миров, – отвечает Томас. – На самом деле, это не так уж и странно. Скучающие извращенцы ищут развлечений именно в Глуби.
– Да… но в убийстве леди Эйзенберт точно не замешана верхушка, – возражает Мэри.
– А Ника убила Тварь, – добавляет Томас.
Его ужас уходит.
Это правильно. Чем быстрее они разгадают символы и найдут виновников, тем меньше шансов, что эти символы станут реальностью.
– Нужно показать рисунок Капитану и остальным, – твердо говорит Мэри.
Томас кивает. Мэри чувствует, как к шакалу возвращается странное смущение и неловкость, так растревожившие ее изначально.
– Кстати, об остальных… Вчера нас стало больше.
– Что?
– Призрачных Теней теперь шестеро. Вчера Капитан взял в команду Марлу.
Мэри хмурится, пытаясь понять, что же она чувствует по этому поводу.
– Ты поэтому так волновался? – спрашивает она.
– Да… Я подумал, что ты можешь решить, будто тебя пытаются заменить.
– Но ведь это правда.
– Мэри…
– Не переживай, Томас. Я – рисующая. И я все еще Тень. Слепая Тень. Капитан все сделал правильно. Пожалуй, он нашел лучший выход.
Главное, избавиться от противного привкуса горечи. Необоснованной, если подумать.
Но обидно все равно.