Здесь мог бы быть Джек. Мэри чувствует, что ее обида превращается в гнев.
– Почему сразу не окликнула? Зачем шла столько времени?
В эмоциях Марлы появляется недоумение.
– Я подумала, ты хочешь прогуляться. Одна.
– Так зачем шла, если думала?
– Хотела поговорить.
Разговор идет по кругу, и Мэри чувствует стыд за себя и свои слова. Не надо было ей так срываться. Марла не сделала ей ничего плохого.
– О чем?
Кошка вздыхает. А потом приближается к Мэри и берет ее под руку.
– Там вроде сбор у шакаленка. Нам в другую сторону. Пойдем, а то опоздаем.
Мэри дает Марле вести ее за собой.
Они подходят к мосту, и Мэри чувствует запах роз и желтых хризантем.
– Розы… это так банально и пошло, да? – в голосе Марлы слышится усмешка. – Зачем украшать перила моста розами?
Мэри вздрагивает. Ей кажется, что в бессмысленном замечании Марлы скрывается нечто важное. Розы… она ведь нарисовала розы с телами гадюк вместо стеблей.
Стебли роз покрыты шипами. А у гадюк есть зубы. Ядовитые зубы.
Или символ в чем-то ином?
– Ты хотела поговорить, – бормочет она.
– Хотела. Я думаю, что ты не должна чувствовать себя не на своем месте. В ваших играх опасно, и Фрост понимает, что слепой не место там, где нелегко даже зрячим, вот и все.
– Игры? Ты считаешь, что мы играем?
Марла хмыкает.
– А как это еще назвать? Если думать, что все всерьез, можно сойти с ума. Именно неправдоподобность обеспечивает вам относительный покой.
– О чем ты? – Мэри начинает злиться. Ей кажется, что кошка нарочно провоцирует в ней эти эмоции.
– Капитан центрального участка. Два детектива с интересной репутацией. Слепая художница. Вор. А теперь еще и проститутка. Кто подумает, что такая компания может существовать? Кто может подумать, что такая команда делает этот город чище?
Мэри чувствует, что гнев утихает. Она не знает, что ответить.
– С вами интересно. Это я еще вчера поняла. Вы доверяете друг другу. И при этом у каждого из вас есть тайны. Иногда – от самих себя.
– О чем ты? – Мэри не хочет слушать слова кошки.
– Хотя бы о Фросте. Жестокий, справедливый, твердый, как скала. Но у него есть слабость. И эту слабость зовут Кира.
– Откуда… он не влюблен в нее, если ты об этом, – торопливо отвечает Мэри.
– Я не говорила о влюбленности. Он любит ее до самозабвения. И при этом они лишь притворяются любовниками.
– Откуда ты это знаешь? Даже мне понадобилось много времени, чтобы это понять, а ты не чувствуешь эмоций, так, как я.
– Я вчера была в Глуби. Общалась с местными девочками. Фрост там частый гость. Он хорошо платит за их услуги. Вот только выбирает всегда одних и тех же. Тех, кто похож на Киру Нордив.
– Какое тебе дело до этого?
– Никакого, по сути. Но узнать это было интересно. И у меня возник вопрос: а что если каждый из вас что-то скрывает? Например, Роквелл…
– Я не хочу говорить о Джеке, – резко обрывает кошку Мэри. – И не понимаю, к чему ты завела этот разговор про тайны.
Марла молчит. Они идут по пустым улицам Обители и, судя по запаху, приближаются к Горшечному Кварталу.
– К слову пришлось, – наконец, отвечает она. – На самом деле, я хотела, чтобы ты поняла: я тебя не заменю. Ваша игра мне интересна. Я хочу быть ее частью. И при этом я не желаю, чтобы кто-то играл против меня.
– «Кто-то» – это я?
– Да.
– Я свыкнусь.
– Не нужно привыкать к тому, чего нет. Тебя не заменили. Пойми это.
Мэри внезапно становится любопытно.
– Тебе это важно? Я не собираюсь строить против тебя козни, чтобы исключить из команды. А все остальное…
– В этой игре очень важно доверять друг другу, – серьезно говорит Марла. – И ты единственная, кто пока не готов доверять мне. Я хочу это изменить.
Мэри позволяет улыбке коснуться своих губ.
– Не надо ничего менять. Ты права. У каждого есть свои секреты. Мы не всегда откровенны друг с другом. Но доверие – это нечто другое. Я буду тебе доверять. Обещаю.
– Вот и договорились, – удовлетворенно мурлыкает кошка.
И Мэри чувствует, как обида растворяется в чувстве благодарности.
Пожалуй, в одиночестве она бы добиралась до жилища Томаса очень долго.
С другой стороны – идти в компании Джека было бы намного приятнее…
Томас
У вора нет расписания. Он работает, когда хочет. Или тогда, когда кончаются деньги.
Томас полдня толкается среди зажиточных горожан Рурка, радостно высыпавших на улицу в солнечный день. Он всегда работает очень аккуратно, предпочитая упустить лакомый кусок, чем рисковать свободой, а то и жизнью.