Капитан замер. Ну что ж, все подтверждается. Значит, у Нинель Эйзенберт и Ника все-таки был роман. Вряд ли долгосрочный.
– Откуда ты узнала ее имя? – спросил он, сделав глоток коньяка.
– Не так давно, эти две мадам встретились. Здесь. Сидели неподалеку, разговаривали довольно громко, вот я и услышала имя.
– А что-нибудь еще слышала? Ури, это важно!
Та задумалась. Посмотрела на продолжавшего сидеть молча брата, потом провела руками по лицу.
– Да не помню я. Была немного пьяна, понимаешь?
– Любая мелочь, Ури! – Капитан подался вперед. – Ника отравили. А Нинель – задушили, выдавили глаза и вложили вместо них цветы хризантем.
Ури с ужасом посмотрела на него.
– Ты думаешь, это та вторая?
– Если там была ревность – вполне.
Она задумалась. Потом отобрала у Капитана бокал и сделала глоток.
– Мне показалось, что вторая считала свою собеседницу жадной. Да, точно! Она что-то говорила, типа «ты перестала делиться со мной…» или нет, не так. «Ты никогда со мной не делилась». Точно! А еще она дерганая какая-то всегда была. Плаксивая.
На похоронах Нинель Эйзенберт плакала только Рина Каншер. И именно она приходила к Капитану, чтобы сообщить о подозрительном типе. О потенциальном убийце. Совпадение? Или попытка замести следы? Но леди Каншер – не Тварь.
– Больше ничего? – Капитан поднялся на ноги.
– Ничего, – покачала головой Ури. – Прости, Фрост.
– Спасибо, Ури. Ты очень помогла. Уходи отсюда. Я обещаю, что сделаю все, чтобы в этом городе стало чище. Я уже это делаю.
Она кивнула.
– Благодарю за бой, – Капитан похлопал по плечу Винса. – Мне это было нужно.
– Это был последний наш бой, Зверь, – Винс поморщился: очевидно говорить ему было трудно. – Я уведу отсюда Ури и останусь с ней. Буду пытаться найти деньги другим способом.
– И это правильно, – кивнул Капитан. – Удачи вам.
И больше не глядя ни на кого, он вышел пошел к выходу сначала из бара, а потом – и на поверхность.
Закат уже миновал, а значит, пора к Томасу. Надо собрать сведения воедино и подумать. Главное, чтобы Марла и Джек вернули Нику домой. Не хотелось бы, чтобы птичку кто-то узнал.
Ее присутствие на картине тревожило. Пусть не так сильно, как висящая на цепях Кира, но Капитан все равно чувствовал себя неуютно.
Он очень не хотел, чтобы девчонка ввязывалась в эту грязь. Дети не должны играть во взрослые игры. Даже дети Тварей.
Поймав экипаж, Капитан приказал ехать в Термитник. Он очень надеялся, что все уже в сборе.
Мэри
Мэри сидит за столом и слушает. Ветер за окном. Треск огня в жаровне. Дыхание собравшихся. Каждый из Теней дышит по-разному.
Марла делает это спокойнее всех. Она дышит размеренно, будто подремывая, но пахнет от нее совсем не ленивой негой, а любопытством.
Джек будто слегка взволнован. Он тоже дышит тихо, но иногда Мэри слышит глубокие вздохи, будто он пытается успокоиться.
Кира и вовсе дышит прерывисто. А еще от нее пахнет досадой и тревогой.
Томас вдыхает часто, будто пес, которому стало слишком жарко. От него исходят волны ужаса, которые он пытается изо всех сил скрыть.
Капитан, пришедший последним, доволен. От него пахнет удовлетворением и кровью. Он дрался совсем недавно, в этом Мэри точно уверена.
Разговор идет быстро, четко. Они собирают кусочки полученной информации, и картина получается интересной.
У Ника и Нинель Эйзенберт был роман. К Нику приходила еще одна женщина, скорее всего, тоже леди. Описания нет, и Капитан с Кирой рассказывают про Рину Каншер и Элен Скарой. Это кто-то из них. Марла рассказывает про свой поход в Глубь к местным проституткам. Ник спал в помещении одного из борделей, и туда он водил только Нинель Эйзенберт. Вторую женщину там не видели. Это значит, что он действительно не крутил роман одновременно с двумя. Томас резко выдыхает и обращает внимание на картину. На рисунок Мэри, который изменился сам собой. Теперь за спиной Ники материализовалась какая-то тень. Судя по росту, это мужчина.
Мэри удивлена. Она никогда не предполагала, что слепота усилит ее дар. Это радует и пугает одновременно. А Томаса пугает что-то еще. То, о чем он не говорит.
– Мы должны закрыть это дело, как можно скорей, – напоминает Капитан. – Проверим обоих. Рисунок Мэри показал, что дела связаны. Связь мы нашли. Роман между жителем Глуби и знатной леди. Он кому-то не понравился. Единственная зацепка – это вторая женщина.
– Ревность – это хорошая причина, – мурлыкает кошка.
– Дело не только в ревности, – возражает Кира. Мэри чувствует, что подруга хочет оказаться как можно дальше отсюда. Интересно, почему? – Та женщина обвинила Нинель в жадности. В том, что она не делится.