– Налейте, – тихо попросила Рина у Джека. – Пожалуйста. Я… у меня руки трясутся.
Джек налил в бокал вина и пододвинул поближе к ней. Они с Кирой с удивлением смотрели, как леди Каншер торопливо пьет, разбрызгивая вино на украшенное жемчугом и белым кружевом шикарное платье.
– Она мне снится… – тихо сказала Рина, поставив пустой бокал на стол.
– Нинель? – тихо спросила Кира.
– Да… вы же о ней хотите поговорить, да?
– Да… мы хотели узнать, не были ли вы знакомы с ее… другом.
– Не надо ничего, – безжизненным голосом ответила леди Каншер. Ее глаза стали совершенно пустыми, будто она была куклой. – Она мне снится. А когда просыпаюсь – смотрит на меня. Не надо вопросов. Это я ее убила. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы она перестала на меня смотреть!
Джек замер, а Кира протянула руку и налила в бокал Рины еще вина. Подумав, потянулась за мундштуком.
– Как-то я по-другому представляла этот разговор, – затянувшись, сказала она.
Джек согласно кивнул.
– Пожалуйста! – схватив бокал, Рина опять выпила его до дна. – Помогите мне! Прогоните ее! Пусть она перестанет на меня смотреть! Я больше не могу! Не могу! Не могуу-у-у-у!
– Ты понимаешь, что происходит? – шепнул Джек Кире.
Та затянулась.
– Ничего интересного, – буркнула она. – Просто кто-то сошел с ума.
Капитан
Ника проснулась спозаранку. Намного раньше него, поэтому на завтрак его ждали сладкие блинчики и заляпанная жидким тестом кухня.
Капитан даже порадовался. Не сытному завтраку (кусок в горло не лез), а тому, что девчонке будет, чем заняться. Это уже вошло у нее в привычку: кухню убирать.
Похоронив своего бывшего опекуна, золотая птица притихла. Не пыталась отправиться на незапланированную прогулку, не требовала взять ее в команду, чтобы отомстить, а наоборот – сидела тихонько в своей комнате.
Вчера он услышал из-за двери тихие рыдания, но заходить не стал. Еще подумает чего, дурочка влюбленная. Вместо этого он зашел к ней уже после полуночи. Посмотрел на зареванное лицо, поджатые ноги, измятое серое платье, которое она теперь носила, не снимая… и укрыл ее пледом. Птичка заснула прямо поверх одеяла, измученная своим горем.
Кое-как запихнув в себя половину блинчика и выпив кофе, Капитан поблагодарил Нику и отправился одеваться потеплее: судя по сверкающим перилам крыльца, ночью ударили заморозки.
Элен Скарой поет по вечерам. Почему-то ему хотелось поговорить с ней именно тогда. В тот момент, когда она счастлива. Если она виновна, он это заметит.
А это значило, что день был свободен для других дел. С ужасом представляя, с каким рвением на него накинутся соскучившиеся за три дня подчиненные, он обреченно вышел из дома.
В голове вертелись дурацкие мысли. Прежде всего о Мэри и новой грани ее дара – живых рисунках. Почему его тень появилась возле Ники не сразу? А потом они все заметили, что тело Нинель Эйзенберт, напротив, стало полупрозрачным, и Капитан не сомневался, что вскоре оно и вовсе исчезнет с картины.
Очевидно, будущее менялось. Они почти вплотную подошли к окончанию расследования убийства Нинель. И она исчезала. А Капитан – появлялся.
Впрочем, его больше волновало то, что не исчезало. Джек с горящими глазами и висящая на цепях Кира. А еще – Ника, сжимающая в руках розы-гадюки.
Таких цветов не существует. Это все символы.
Символы, которые он не в силах разгадать.
Как он и ожидал, в участке его ждала преисподняя. Первым на него налетел Ниарко. Старый детектив работал здесь еще до назначения Капитана и был не в восторге от его прихода. Иногда в его взгляде сквозила снисходительность, хотя никакого повода, а тем более – причины для нее не было. Ниарко с важным видом вручил Капитану отчет, сообщил, что на границе Спирали и Обители найден фрагмент тела, судя по всему – женского, и, сам себе назначив расследование этого случая, удалился.
…Уже после первого посетителя появилось желание закрыться в кабинете и не выходить из него до вечера.
Потом явилась Ширли Марей. Платиновая блондинка, облаченная в серое платье с закрытым наглухо воротом, она была полной противоположностью Киры. И не только внешне: Марей была мелочной и завистливой женщиной, мечтающей о красивой жизни и строившей из себя леди. К сожалению, а точнее – к счастью, испещренная шрамами рожа Капитана бросала ее в дрожь, и она не рассматривала его, как средство достижения своей цели.
Ширли Марей принесла отчет. Судя по жуткому почерку – написанный ее напарником, Филом Эвинэром. Парень был способным, но писать разборчиво совершенно не умел. А еще не умел отказать своей властной напарнице.