Верочка грязным кухонным полотенцем зажала рот. Алеша не должен слышать ее рыданий. Если ей так невыносимо больно, то каково же ему.
А Сытину было если не хорошо, то нормально. Он с головой ушел в работу. Уж полночь близится, а не все камеры установлены, не все микрофоны спрятаны.
Он метался между кабинетом, калиткой, спальней и чердаком бани. Последний штрих на лужайке. Подальше от дома уложена куча торфа, в нее влита канистра бензина, сверху хворост и доски. А внутри, под всем этим мусором, — коробочка, обращенная к бане…
Ужинали они впопыхах. Враг не дремлет! Он может заявиться в любой момент. А в том, что он прибудет, Алексей не сомневался. Почему? Интуиция! Уж очень позорно дрожали ручки у уважаемого Милана Другова. Слабак он. Выдал себя с потрохами.
— У меня все готово, Верочка. Быстренько завершаем — и на пост. Мы с тобой идем в баню. Вернее, на чердак бани. Туда секретный вход, и бандиты его не найдут.
— Бандиты? Ты же говорил — убийца. Их что, много будет?
— Один будет точно. Но может быть и пять. Или десять… Свет не выключаем. Оставляем все, как есть… А ты, Вера, вкусно готовишь. Ольга это дело не любила. Я такую кухню ей устроил, посуды накупил — ни к чему не притронулась. Только колбаса и всяческий готовый фаст-фуд. Макдональдс!
Алексей притащил в баню лестницу, приставил ее в углу, поднялся наверх и откинул крышку люка:
— Прошу за мной, мадам. Здесь и заночуем.
Когда она забралась, Сытин втянул лестницу, захлопнул люк и запер его.
При тусклом свете фонарика на чердаке было вполне уютно. Вера только не поняла, было ли так всегда или за эти часы Алексей постарался и сгреб обычный чердачный скарб в дальний угол.
Здесь же, перед маленьким оконцем, лежали рядышком два матраца. А перед ними, как в сказке, — ноутбук. И это не все — справа поднос с термосом, чашками и пакетами с печеньем.
Они расположились на матрацах в полной темноте. Лежали совсем рядышком. Алексей вполне мог протянуть руку и дотронуться до ее плеча. Не грубо приставать, а чуть обнять, приободрить… Верочка вспомнила, как вчера в костюмерной он обхватил ее и с силой прижал к полу. Это было хорошо! Но вчера-то шальная вахтерша дала повод. А сейчас? Разве то, что она смертельно боится, не повод?
Бандиты приехали неожиданно, в ноль тридцать. Две машины на малой скорости подкрались к воротам и замерли.
Сытин включил ноутбук, поиграл с кнопками, и на экране возникла площадка перед калиткой. Номер одной из машин удалось увеличить. Другая встала боком к камере. Зато из нее, из серой «Хонды», с водительского места вышел он — Милан Другов.
Всего на площадке перед калиткой собралось пять человек и среди них одна девушка.
Контролировать звук можно было только через наушники. Алексей нацепил их и прислушался.
Налетчики работали молча. Микрофон передавал лишь скрежет ломаемого замка… Сытин порадовался, что все остальные двери оставил открытыми.
Группа захвата ворвалась в дом, и Алексей стал переключать экран. Вот они в гостиной, на кухне, в кабинете. Вот ворвались в спальню. Кровать была расстеленная, а морды у бандитов растерянные. Они бросились во двор, проверили туалет, заглянули в сарай, осмотрели баню и вернулись в дом, в кабинет.
Для Веры звук был недоступен, и Сытину пришлось комментировать:
— Они полные лохи. Совершенно не знают, что делать… Они, Верочка, хотели тебя захватить. То есть Ольгу, конечно. Эти ребята на Другова работают, но не он главный. Им надо было тебя захватить и передать какому-то Виктору… Решили искать то, что спрятала Ольга.
— А что она спрятала?
— Ничего! Это я Милану подбросил утку, что Ольга спрятала что-то на даче… Впрочем, они говорят, что надо искать камушки, а еще сто тысяч баксов. Ничего не понимаю! Или она на самом деле что-то спрятала?
Бандиты разбрелись по комнатам и начали обыск. Не обыск, а шмон! Из ящиков и с полок все летело на пол. Все ломалось, давилось, рвалось!
Сытин терпел, но не больше минуты. Он взял в руки пульт, направил на кучу мусора, что на лужайке.
Внутри кучи что-то взорвалось, и сразу же вспыхнул торф, пропитанный бензином. А следом — сухой хворост и гора толстых досок.
Второй шаг — Сытин взял сотовый и позвонил пожарным. На уровне среднего актера он изобразил панику, представился соседом и назвал адрес.
Налетчики продолжали свой шабаш. Сытин заметно нервничал, и Вера попыталась его отвлечь:
— Алексей, а зачем ты сказал, что сосед звонит? Пожарники не определят по номеру сотового?
— Обижаешь! Забыла, где я работаю? Этот номер определится, но его хозяин слишком большой человек.
— Президент?
— Чуть пониже.
— И еще, Алексей, как бы сделать фото этих типов.
— Забыла, где я работаю? Увеличим все морды и отпечатаем.
— А прослушать все их разговоры можно будет?
— Конечно, Верочка. Или ты забыла, где я работаю? У меня идет многоканальная запись. Все их ходы записаны.
При первых звуках пожарных сирен Милан Другов со своей командой вылетел из дома и бросился к воротам. В суматохе они успели развернуть и увести свои иномарки в глубь ночного поселка.
Сытин включил фонарик, открыл люк и спустил лестницу.
Они уже сидели у костра, когда на лужайку ворвались бравые брандмейстеры.
— Вы хозяин?
— Я.
— Так что, костер будем тушить?
— Зачем? Мы сейчас с женой шашлычок будем жарить.
— А почему ночью?
— Проголодались.
— Понятно. Ложный вызов! Придется платить.
— Я вас вызывал?
— Не вы, но ваш сосед.
— Вот к нему и обращайтесь… Я, дорогая, пошел за шампурами. А вы, господа, освободите частную собственность.
При виде двух трупов в подвале Федор не сразу все понял. Он вообще туго соображал. Раньше он любил поразмышлять. Но ему крепко вдолбили, что он шестерка и рожден выполнять, а не думать.
А Виктор вдруг замер, прислонившись к дверному косяку. Внешне он был спокоен, но внутри кипел.
Два трупа в доме… На повариху' Надежду можно было наплевать. Нет, ее жалко, но не очень. А Сергея жаль! Хотя тоже не очень. Вот о сундучке с валютой и запасом камушков можно пожалеть. Это удар под самый дых! Это, конечно, драма. Но не трагедия. Ботаник — вот трагедия! Вот он, золотой запас, который сперли. Он был бы дойной коровой на всю жизнь. Украли курицу, несущую бриллиантовые яйца. Кто это сделал? Найти бы паскуду. Но не задушить, как тот мавр, а четвертовать. Разорвать на сто кусков!
— И что ты молчишь, Федя? Работай! Ищи эту сволочь. Напакостил, так исправляй дело.
— А я тут при чем?
— А кто мне Серегу предложил? Охранничек фиговый. Пьянь…
— Не надо так, Виктор, о покойнике. Он погиб на боевом посту. И пил он только чай. Вон стакан стоит.
Федор подошел к столу, протянул над трупом руку, схватил остатки чая, понюхал и приготовился отпить. В прыжке Виктор выбил стакан из рук Федора, схватил его за грудки и начал трясти. Чуть было не задушил.
— Ты что, совсем идиот? Думаешь, в Серегу стреляли? Или по башке били? Нет! Его отравили. Вот этим самым чаем.
— Так он же стрелял?
— Стрелял… Начал отключаться, понял, кто его траванул, и пульнул в нее.
— Складно… А наш Ботаник сам ушел?
— Да, сложил все приборы в карман, перекусил цепь у сундучка и пошел… Дурак ты, Федя. Повариха, как и ты, — шестерка. Есть еще кто-то, с машиной. Один или двое. Пойди обыщи Надежду. Только не лапай везде. Карманы выверни, и все.
При всей своей грубости и жестокости Виктор был сентиментален. Особенно в отношении трупов. Он всегда вспоминал, что из них вылетает душа и крутится где-то рядом. А где душа, там ангелы и еще что-то святое и чистое.