Вероника Ростова на первый взгляд была женщиной добродушной, общительной, хотя и несколько разбитной. Но очень скоро Вера поняла, что влипла.
Особо брезгливым человеком Верочка не была, но никогда не умела общаться с проститутками. Даже с бывшими. А госпожа Ростова была именно таковой. Пять лет назад Вероника завершила карьеру и вышла замуж за богатенького из бывших. Самое милое дело — стар, ленив и неревнив. Естественно, что в Европе Вероника была одна, без мужа.
— Помню я эту девочку. Шустрая, но без лоска. Нормальная такая. Сама жила и другим давала.
— В каком смысле?
— В том смысле, что все веселились от души. Она же гид и распределяла всех по номерам. Так в Париже она подселила меня в трехместный к двум студентам.
— И вы согласились?
— Ты что, подруга, с дуба рухнула? Кто ж от такого откажется? Ребятки только в институт поступили, и им предки подарочек соорудили — Версаль, Лувр, Джоконда, Мона Лиза. Так они ничего этого и не видели. Мы с ними из койки не вылезали… Какой отсюда вывод?
— Не знаю.
— Самым важным из искусств для нас является секс!
Вероника встала, сладко потянулась и мягкой походкой кошечки подошла к серванту. Порылась немного и вытащила пачку фотографий. Сначала просмотрела их сама, вспоминая что-то очень приятное, а потом протянула Вере:
— Вот они, мои ребятки. До меня — совсем зелененькие были. И грубые. Один напор и никакой утонченности чувств… И это они, но уже в Москве… А вот твоя Ольга со своим Олегом.
— С кем?
— С парнем своим. Тоже студент, но где-то на последних курсах… Что прикольно — она сама ему поездку оплатила и кучу карманных денег дала.
— Не понимаю, Вероника. Зачем он был нужен Ольге?
— Удивляешь, подруга! Тебе объяснять, зачем мужики нужны? Спала она с ним! Всю дорогу вместе в одном номере жили.
— Но у Ольги такой замечательный муж.
— Не знаю, подруга, не пробовала… И она же на две недели уезжала. Ты бы могла столько выдержать? Я и двух дней не могу… И потом, не все же время одну еду есть. Сегодня оладушки, а завтра — бифштекс с кровью.
— Простите, Вероника, мне пора. Можно я заберу фото, где Ольга с этим Олегом?
— Бери… Что, понравился? Я вначале тоже на него запала. Хотела адресок списать. Но со своими телятами заигралась.
— А где учится Олег?
— МГУ, истфак. Курс четвертый или пятый… Блондин и глазки веселенькие. Похож на того поэта, которого Безруков играл.
Вечером Верочка с гневом рассказала Сытину почти все. Про распутную Нику, про бедную Джоконду, про телят. Про все, кроме Олега. Про это — язык не повернулся. Пусть Леша сам узнает. Его жена, в конце концов! Следить надо было…
Они ждали к позднему ужину Оксану, и та пришла. Нет, ворвалась! Влетела с визгом и жаждой сообщить нечто важное:
— Кошмар, что в театре делается! Тихий ужас. Полный шок!
— Успокойся, Оксанка. Садись за стол и все выкладывай. Четко и конкретно.
— А конкретно то, что пришел к нам следователь и сообщил об аресте Семена. И не за хранение оружия, а за убийство.
— Кого?
— Тебя, Верочка… Проверили они пистолет, и точно. Из него убили тебя. И только я в театре знаю, что не тебя, а ту, которую ты видела на лавочке. У меня все перепуталось, а у милиции все сходится. Он домогался, ты дала ему в глаз, он обиделся и застрелил. И оружие при нем, и отпечатки на месте. И еще у ментов одно доказательство — бред нашего Семена. Он все время говорит, что похоронили тебя ошибочно, а ты пришла к нему права качать. Вроде как с того света заявилась…
— И что теперь будет?
— Упекут Семена в психушку. Лет на десять, не меньше. Он, конечно, подлец и бабник, но жалко мужика…
Глава 6
Все смешалось в доме Оксаны. Известие о странной судьбе «Вальтера» перепутало все версии Сытина и Верочки, все их представления о добре и зле.
До сих по убийцу Ольги надо было искать в ее туристических группах. Или в окружении Милана Другова и людей в серой «Хонде», которые напали на дачу. Злодеем мог быть глуповатый Федя и его хозяева. А у Веры с ее арбатской комнаткой были свои заморочки. С Ольгой их связывало только место на кладбище. И вдруг все сплелось в единый клубок.
Теперь основным подозреваемым становился Петр Колпаков. Бывший мент. Громила по прозвищу Малыш, которого так некстати полюбила доверчивая Наталья.
У Сытина не было сомнений, что все нити ведут к Малышу. А как же иначе! Он привез в домик на Оке пистолет, из которого убита Ольга? Он признался, что его шеф Чуркин хотел устранить Верочку? Он является приятелем Аркадия — очень темной личности?
Но самым неприятным для Сытина было то, что подлый Чуркин — ювелир. Был бы он слесарем или банкиром — не так страшно. Не вспоминались бы намеки девиц из турбюро о парижском дружке Ольги. Они, конечно, не говорили о степени знакомства, но в игривых глазках угадывалась клубничка.
И неизвестный гад из Парижа, и пресловутый Чуркин — ювелиры. А не один ли это человек? Такие совпадения бывают…
— Как ты думаешь, Верочка, твоя квартира на Арбате еще на ремонте?
— Думаю, что он завершается.
— Отлично! Предлагаю тебе новую роль. Сможешь изобразить инспектора по делам мигрантов?
— А такие есть?
— Неважно! Перевоплотись, создай образ. Ты же играла Бабу Ягу на новогодних елках… Этот Чуркин ювелир, а значит, жмот. И рабочих нанял дешевых. Хохлов или молдаван. Твоя задача — отвлечь их, запугать. Кричи про липовую регистрацию, грози выслать из Москвы.
В подъезде арбатского дома было всего восемь квартир. Во всех — новые хозяева, но они еще не объединили усилия для ремонта общих площадей. На лестнице полный разор и туманный намек на буржуазный шик царских времен. Кое-где остатки лепных украшений, на трети оконных витражей еще остались веселенькие цветные стекла.
Верочка вела Сытина как к себе домой. Только перед входной дверью замерла: где любимая бронзовая ручка, до блеска отполированная за сотню лет? Исчезла и сама дубовая дверь с шестью звонками. На ее месте стало нечто бронированное и оттого — неуютное. Не вход в квартиру, а переборка в отсеке подводной лодки.
Строители в квартире были, но никто не обращал внимания на пришельцев. Сытин с Верой обошли все комнаты. В последнем помещении, в тридцатиметровом зале, отделанном деревянными панелями, прораб нахально заигрывал с хрупкой чернобровочкой. То, что он местный начальник — можно не сомневаться. Смелый взгляд, гордая осанка, животик и авторучка в нагрудном кармане.
— Вы начальник этого вертепа? — спросил Алексей.
— Я прораб. Производитель работ.
— Вот именно! А что вы производите? Вот в этой комнате, например, что будет?
— Кабинет хозяина… А вы по какому вопросу?
— По государственному. Мы инспекторы по миграции. Моя фамилия Иванов. Вы не могли не слышать обо мне… Нарушений много? С Западной Украины рабочие есть?
— Есть. Трое.
— Так я и думал! Это они считают, что москали все их сало съели? Вы, прораб, ели их сало?
— Нет, не ел. Они не привозили.
— Вот и я не ел. А они подозревают… Соберите-ка всех своих иностранцев на кухне… Не завидую я вам, прораб. Ох, не завидую!
Верочка до сих пор считала, что актер это профессия. Как хирург или инженер. Нужно высшее образование и потом — учиться, учиться и еще раз учиться… Вот она не взяла бы скальпель и не стала бы у первого встречного вырезать аппендикс. А Сытин свободно ворвался в чужую специальность. Он стал актером без всякого Станиславского с его системой. Такое перевоплощение!
А Сытин продолжал восхищать почтенную публику:
— Значит, так, прораб. Проверим весь ваш Ноев ковчег и посадим каждого сверчка на свой шесток. Мигрантов в поезд и на историческую родину, а вас под суд. С вещами и на выход.
Верочка решила, что и ей пора играть. Она с шумом распахнула дверь, встала перед ней и ленинским жестом указала дорогу в светлый коридор. Через минуту Сытин остался один в будущем кабинете ювелира, а где-то у входной двери раздавался артистический голос: «Всем собраться на кухне! Срочная проверка документов! Бежать — бесполезно. Дом окружен».