Фактически деньги на квартиру дала Верочке реклама. Всего-то три ролика: про пиво, про мазь для гладкой кожи и про колготки. Но после них уже можно было выбирать: или хорошая «однушка» где-то в Митино на Куличках, или комнатка в квартире на Арбате.
Все решил романтический пустяк: из окошка своей будущей обители Вера увидела домик, где Пушкин и его Натали провели первую брачную ночь. Все сомнения сразу были отброшены. На второй план отошли и задымленная кухня с нагромождением шкафчиков, плит, холодильников, и громкая многодетная семья за стеной, и график посещения ванной, и будущий сосед-алкоголик, собирающий у себя компании единомышленников. Это все суета. А домик, где любил Пушкин, главнее всего. Пушкин — он и в Африке Пушкин. Он наше все!
Так думала Верочка пять лет назад — до событий, которые начались месяц назад.
Субботним утром их коммуналку посетил шустрый малый, который заявил, что он риелтор и поэтому хочет всех осчастливить. Риелтор со звучным именем Аркадий сообщил, что есть покупатель на их квартиру, а значит, всем будет куплено жилье. Понятно, что не хоромы, что не в Центре, но в любом случае отдельная чистенькая квартира со своим личным туалетом. И все обитатели арбатской слободки радостно согласились. Все, кроме Веры. Ей просто нравился вид из ее окна, и она не хотела ничего менять. При этом она активно не возражала, а ее молчание приняли за согласие. С этого все и началось…
Актеры просыпаются поздно. Около десяти утра кто-то нетерпеливо забарабанил в ее дверь. Накинув халатик, Верочка подошла к двери, обреченно посмотрела на нее и открыла. В тесном полутемном пространстве столпились все соседи. За ними виднелся ехидный риелтор Аркадий. Всем своим видом он показывал, что в схватку ввязываться не намерен, но в победе уверен.
Настроение у обитателей коммуналки было боевое. Они пока сдерживались, пропуская вперед выбранного переговорщика — умудренного жизнью и лагерным сроком Бориса Израилевича.
— Вы, уважаемая Верочка, нам такую подлянку устроили, что все мы тут в полном кошмаре. Лично я все нервы себе истрепал. Вы, Вера, аферистка и фуфлыжница!
— Зря вы так, Борис Израилевич. Я ничего такого нечестного не делала. Просто я не хочу отсюда уезжать.
— Нет, вы посмотрите на нее! Она не хочет. Все хотят, а она не хочет! А мы должны при тебе оставаться? Ты понимаешь, дура, что покупатель берет всю квартиру. И Аркадий уже начал работать. Вася наш уже переехал в Зюзино. Все, процесс пошел. И ты на пути его не становись! А то мы тебе такой рай в шалаше устроим…
Эта последняя фраза была, вероятно, сигналом, после которого все стали орать и угрожающе размахивать конечностями. Из всего крика Верочка поняла, что если она не согласится переехать в какое-нибудь Бутово, то ей грозит масса неприятностей. Самое понятное — это «цемент в ее кастрюлю» и перекрытие доступа в туалет. Остальные угрозы и пожелания более страшные, но менее выполнимые. На уровне — «чтоб тебе пусто было».
Собрав остатки деликатности, Верочка пробормотала: «Простите, я очень занята сейчас» — и закрыла дверь. Столь неожиданная реакция Верочки ошеломила соседей, и они временно приумолкли…
Вера Заботина была занята в трех спектаклях. Сегодня был не ее день. Но именно сегодня Семен Маркович проводил генеральную репетицию нового спектакля, который вполне мог стать шедевром. И впервые Верочке светила главная роль. Второй на эту роль пробовалась Марианна, но все видели, что Машка откровенно халтурит. И это вообще не ее роль. Нельзя играть нежное создание с такими наглыми глазами.
Репетиция прошла блестяще. Утренняя склока только пошла Верочке на пользу. По ходу действия героиня много переживала, жаловалась на судьбу и даже рыдала. И стоило только Вере представить соседские лица, как слезы лились сами собой.
Семен Маркович в общих словах похвалил всех и сообщил, что по некоторым актерам и особенно по актрисам у него есть сомнения. Одним словом, состав на премьеру он обещал обнародовать завтра.
Верочка уже собиралась уходить, когда возле гримерки ее заловил взволнованный режиссер:
— Вот что, Верунчик, ты зайди ко мне в кабинет через полчасика. Ровно в пять. Обсудим твои перспективы… Зайдешь?
— Зайду.
— Вот и хорошо. Только никому о нашей встрече говорить не надо… Уверен, что все у нас будет хорошо.
Верочка не была невинной девочкой и прекрасно поняла намек Семена Марковича. Но она очень надеялась, что все обойдется, что все закончится на уровне страстных обещаний. Ну, коленку погладит, потискает чуть-чуть, в щечку поцелует, и все. И откроет ей дорогу к звездам… Но Верочка очень ошибалась. Плохо она знала мужчин. Да и откуда? За всю жизнь не больше пяти страстных, но очень кратковременных романов.
Последний роман Верочки оказался самым продолжительным. Он длился почти четыре месяца. Лев Бармин был чиновником среднего уровня. Достаточно молодой, ласковый, с приятными манерами и квартирой в центре. Вера очень надеялась, что их отношения будут развиваться до логического конца. Но тут-то и возникла загвоздка. На самом приятном моменте все застопорилось, зависло.
Все лето они встречались еженедельно по средам и субботам. Сначала шла прогулка, потом ужин со свечами, два-три медленных танца и постель. А поутру — чашечка кофе и нежное прощание. Но с каждой встречей романтическое волшебство стало надоедать. Сама Вера не могла первой начать разговор о любви, а тем более о свадьбе-женитьбе. Не то у нее воспитание. А Бармин ловко уклонялся от серьезных вопросов. Конечно, Верочке было приятно слышать постоянное воркование своего любимого Льва: «У тебя очень красивые глаза. Они бездонные. Хочется нырнуть в них и раствориться навсегда. Мне так хорошо с тобой…» Красиво сказано! Чистый Шекспир. Но Верочке очень хотелось услышать другое, попроще, но самое важное: «Я тебя люблю. Давай поженимся».
Актриса Заботина не была невинной девушкой, но она верила, что скоро ее Левушка соберется с духом и купит обручальные кольца. Она надеялась, что добрый лысеющий режиссер не будет сегодня настаивать на близости как плате за главную роль. Она же не продажная женщина. Тем более что сегодня среда — день свидания с ее любимым Львом…
В глазах режиссера Вера увидела нетерпеливое предвкушение. Он смотрел на нее как кот на сметану. Да и в том, как быстро была заперта дверь кабинета, просматривался откровенный намек. Прямая и явная угроза.
На приставном столике стояло шампанское, пара фужеров и начатая коробка конфет. Но Семен Маркович решил повременить с банкетом. Он сразу увлек гостью на диван, усадил ее в дальний угол, а сам устроился рядышком, прижимаясь и воркуя.
— За столько лет, Верочка, мы в первый раз наедине. Ты почему ко мне раньше не приходила?
— Так вы, Семен Маркович, все время заняты были. То вы с Наденькой, то с Марианной.
— Ревнуешь! Это хорошо — значит, и в тебе страсть проснулась… Но за столько лет могла выкроить пару часиков и поговорить по душам, поблагодарить. Я же столько для тебя сделал.
— А я добро помню, Семен Маркович. И благодарила много раз.
— Но это все на словах. Теперь, Верочка, пора к делу переходить.
И крепкая рука режиссера легла на колено актрисы, прошлась по бедру и застыла на ремне джинсов.
Верочка не ожидала, что все будет развиваться так стремительно. Она думала, Семен Маркович, как опытный ловелас, начнет с прелюдии, будет уговаривать, соблазнять. Но этот лысый маньяк полез на нее как лось.
Это уже переходило все границы. Еще час назад она допускала, что сможет любимому режиссеру кое-что позволить. Не все, но многое. А сейчас ей стало скучно и противно. Если бы не новая роль, она дала бы в лоб этому гнусному старикану. Врезала и сказала бы при этом пару ласковых слов. Но очень хочется сыграть, получить известность, стать звездой. Вот и приходится выкручиваться.