И она случилась в самом неожиданном месте…
Арсений регулярно навещал Ромашкина, приносил подарочки, болтал со своим рабом о разных разностях.
За три дня изобретатель расставил все свои приборы, соединил кучу проводов и дважды запускал агрегат — на выходе было нечто, похожее на уголь-антрацит. Неважно что, но не алмазы!
Но ювелир Арсений Хреков ничего этого не знал. У него был запас камушков, и он над ними работал. В мансарде дома в Красково он оборудовал мастерскую и сам проводил огранку, сам рисовал эскизы и создавал элитные изделия: колье, серьги, броши. Только через неделю Ромашкин раскололся:
— Послушайте, Арсений, без той синей тетради я как слепой. Понимаю, что это можно сделать, можно получать алмазы почти бесплатно. Направление знаю, а дорогу утерял.
— А другие ученые не могут сделать то же самое?
— Нет, Арсений! Кому придет в голову искать иголку в копне сена. А я точно знаю, что в этом стоге она есть. И найти ее можно! Но не сразу. Повезет — за месяц справлюсь.
— А если не повезет?
— Тогда больше. Три месяца, пять, десять. Или год, а то и два.
— Ускорить можно?
— Можно, Арсений! Надо найти Ольгу и забрать у нее тетрадь. И поскорее, пока кто-нибудь из физиков не разобрался в моих каракулях.
Арсений поверил Ромашкину. Весь эпизод с Ольгой очень похож на ее манеру. Хитрая, коварная и беспринципная. Мало кто из женщин решился бы вот так выключить свет и лечь в койку с первым встречным. Даже из-за тетрадки с секретом алмазного производства.
Конечно, для Арсения это был удар судьбы, но совсем не катастрофа. Просто возникла еще одна задача, которую следует срочно решать… Он знал то, что не знал и не должен знать убогий Ромашкин. Ольгу бесполезно искать среди живых. А вот синюю тетрадь…
Судя по всему, Ольга случайно узнала об этих записях. Она из любопытства зашла в подвал, а отлученный от женского общества изобретатель разомлел и расхвастался.
Если так, то за три дня, которые прошли от кражи тетрадки до лавочки в Сивцевом Вражке, Ольга ничего не успела бы сделать. Ей предстояло найти надежного физика в этой сфере, соблазнить его, завербовать и лишь после этого передать ему копию синей тетради… Нет, она не успела бы это сделать. И значит, спрятала это сокровище в каком-нибудь тайничке. Дома, на даче или еще где-то. Вот там-то и надо искать. Все перерыть, но найти записки беспечного Ромашкина.
Мужу Ольга не доверяла решительно. Просто не любила его. Так что этот Леша Сытин ничего не может знать о синей тетради. Но почему она не сказала об этом ему, Арсению?
Самое неприятное, если она хотела все ему рассказать, но не успела. Значит, он поторопился — глупо и непростительно!
А если Ольга не доверяла ему, то это страшно обидно. Арсений поверил, что она им покорена. Он надеялся, что от его обаяния, остроумия и других чисто мужских чар ни одна баба не устоит. А эта устояла и провела как лоха. Решила, вероятно, не класть все яйца в одну корзину. Камушки отдала, но лишь для дела. Кто бы еще сделал ей стразы из горного хрусталя, в которых даже великий Ван Гольд не сразу разобрался… Камушки отдала, а вот сто тысяч баксов, привезенных из Амстердама, он взял сам. Сразу после выстрела.
Пройдя контроль в аэропорту Орли, Верочка чувствовала себя как после удачной премьеры. Она впервые пересекла границу нелегально. Правда, до этого она вообще границ не пересекала, не считая поездок на Украину.
Сытин немножко помогал ей войти в роль. И в Шереметьево, и здесь, в парижском Орли, он проходил пограничный контроль первым, а потом громко окликал ее: «Я подожду тебя, милая». В его голосе было столько нежности, что контролерши в погонах теряли над собой контроль и не обращали внимания на легкое несоответствие фото в паспорте с чертами лица «милой», стоящей перед ними.
Пока такси с трудом пробиралось по центру города, Алексей работал за гида. Он произносил названия улиц, площадей, зданий, имен знаменитых людей. Все вместе это звучало как чарующая музыка. Лувр, Бастилия, Булонский лес, Елисейские поля.
Вспомнив о Монмартре, Верочка вернулась к своим баранам. В том смысле, что под этим холмом рядом с площадью Пигаль должна быть маленькая гостиница, где два месяца назад жила Ольга со своей московской группой. А в каком-то из номеров жил некто Арсений. И цель прилета сюда Сытина и ее, Веры Заботиной, одна-единственная — по гостиничным книгам узнать фамилию этого типа.
Сытин около недели назад просил своего зама забронировать два номера в четырех звездах рядом с Плас Пигаль. Почему два номера? А ему надоело спать на коврике… Сейчас он даже обрадовался, что у них будут разные комнаты. После той ночи он чувствовал вину перед Верочкой. Он до сих пор не мог понять, проснулась ли она тогда или он взял ее во сне. Да, она мурлыкала и слегка обнимала, но так и не открыла глаза и не сказала ни слова…
В лифте гостиницы Верочка увидела в руке Сытина два ключа и печально улыбнулась:
— Мы хоть будем соседями?
— Да, номера через стенку. Стучи, если что…
— Хорошо… Приятно знать, что ты рядом.
И все! Больше об этом не говорили. Не ей же предлагать совместное проживание! Не женское это дело… Не хочет, так и не надо!
Основную задачу решили в первый же день. Помогло то, что Сытин сносно владел французским. А еще повезло в том, что администратор отеля, где когда-то жила Ольга, был человеком восточным и горячим. Этот бывший житель Стамбула женщин очень любил, но считал, что красотки должны быть заперты в доме хозяина, как куры в курятнике. Если ты жена, то сиди на насесте и ку-дахтай, а не таскайся одна по Европе!
Как восточная женщина, Верочка скромно сидела в холле, пока Алексей что-то объяснял французу турецкого происхождения. Тот быстро врубился, размахивал руками, восклицал «Ой, ля-ля» и прищелкивал языком. Потом он достал журнал учета, и они с Сытиным стали листать его, тыкать пальцами в фамилии постояльцев, делать выписки…
Завершив дело, Алексей вывел Верочку на любвеобильный бульвар Клиши, где знаменитый Мулен-Руж и более откровенные заведения. Они заглянули в первый попавшийся ресторанчик, над которым явно не было красного фонаря. Это был устричный «Веплер»… Пришлось есть что дают — раскрытые моллюски на блюде со льдом. А на гарнир — лимон и белое вино.
Верочка ждала перевода:
— Так неприлично, Сытин! О чем вы там говорили? Обо мне? Этот француз смотрел на меня как кот на сметану.
— Это такой же француз, как я эскимос.
— Да, усы у него, как у торговцев на наших рынках. Он азербайджанец?
— Почти попала. Он, Верочка, турок. А смотрел на тебя так потому, что любит красивых и скромных женщин… Я сказал, что ты моя четвертая жена, самая молодая в гареме.
— Дурак… А Арсения ты нашел?
— А как же! Искомый нами субъект носит фамилию Хреков. А номер для него заказал некто Пауль Ван Гольд из Амстердама. Я уже слышал о нем от одного священника.
— От кого?
— В последней группе у Ольги был такой Антон Гаев. Бывший разведчик, а потом и бывший священник. Так он проследил встречу Ольги с этим Паулем.
Дальше Сытин с жаром начал строить версию, в которой нашлось место и Милану Другову с его ребятами, и Арсению, и Ван Гольду, и московскому ювелиру Хрекову — новому хозяину квартиры на Арбате… Он говорил и говорил, а Верочка думала о другом.
— Постой, Алексей! Значит, мы узнали в Париже все, что хотели? Значит — завтра летим в Москву.
— Узнать-то узнали, Но я сам не ожидал, что так быстро управимся и гостиницу оплатил за пять дней. Придется догуливать остаток.
В последний день Верочку ожидал еще один сюрприз. Сытин решил познакомить ее с ночной жизнью Парижа. До трех ночи они ходили по барам, клубам и другим точкам местной тусовки. Интересно, но громко, ярко и назойливо.
Доведя Веру до ее номера, Сытин вдруг сказал: «Отдыхай. Завтра едем в Амстердам. Всего на пару дней… Очень хочется посмотреть на магазин Ван Гольда… Кстати, в Амстердаме тоже есть злачное место. Называется — квартал красных фонарей».