— Какой образ, когда у меня слов нет?
— А ты как в балете. Жестами, мимикой, позами.
— Какие позы? Я же монашку играю!
В кабинете Семен Маркович усадил Верочку с Алексеем, достал бокалы и бутылку шампанского.
— Так, Заботиной мы открывать не доверим. У нее пробки не туда летят… Хочу выпить за вас, друзья! Хоть вы меня и посадили, но вы меня и вызволили. Спасибо… А зачем, Алексей, вы нашу приму увозите, если не секрет?
— Не секрет… Хочу показать ей небо в алмазах.
— Понимаю… Это из Чехова. Слова Сони из четвертого действия «Дяди Вани». Мечтательница: «Мы отдохнем, мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах…» Знала бы она, что через двадцать лет — революция, хаос, смерть…
Верочка сразу поняла, что они едут на Плющиху. Она ничего не спрашивала, не возражала, не противилась нахальству Сытина. Взять и прямо со сцены увести. Без спроса, как вещь какую-то, как реквизит… Она хотела разозлиться, но у нее ничего не получалось. Зачем злиться, если ты счастлив… Вот, если он опять бросит ее, то она разозлится!
Уже в квартире Сытин начал что-то сумбурно объяснять. Про то, что думал о ней, но был очень занят. Про то, что его заместитель — физик, что он изучил синюю тетрадку, что они попробовали, и у них все получилось.
— Что получилось?
— Камушки получились… Не поняла? Мы наладили производство крупных алмазов. Пойдем в спальню, сама все увидишь.
И над огромной кроватью, и над трюмо, и у окна — везде с потолка свисали короткие нити, к которым пластырем были прикреплены тусклые стекляшки, величиной с фасолину. Если не знать, что это драгоценные камни, то так — ничего особенного.
— Что это, Сытин? Это и есть небо в алмазах? И что ты с ним хочешь делать?
— Не я, а ты с ним можешь делать что захочешь. Тут на несколько миллионов долларов… Это тебе мой свадебный подарок… Ты согласна?
— Давно согласна!
— Вот и хорошо. A-то я как-то волновался. Не сомневался в тебе, но боялся… Завтра едем в Коломну, на свадьбу Наташки с Петром. Потом летим в Амстердам.
— Зачем это?
— Надо договориться с Ван Гольдом о сбыте алмазов.
— Нет, Сытин, Не полечу я с тобой в Голландию. Я возьму детей и привезу их сюда… Теперь это не твои дети.
— А чьи?
— Наши… Я заберу их, и мы будем втроем ждать тебя дома.
Новый роман А. Галкина «Безнадежное дело», только что вышедший из печати, читайте в журнале «Детективы Искателя» № 1/2007 (журнал в виде книги в твердом переплете).
Желающие могут заказать его наложенным платежом по адресу: 127115, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, офис 1607.
Татьяна КОСОВА
СЕЙФ ОТКРОЕТ СЭМЮЭЛЬ
рассказ
Резкий запах хвои преследовал Сэмюэля Клауса, неохотно шедшего по коридору вслед за Уильямом. У него не было ни малейшего желания идти на встречу директоров.
Но отказаться было невозможно, и он покорно брел вдоль украшенных мишурой стен. Запах хвои он захватил из своего кабинета: елка стояла там уже неделю.
Они шли мимо залов, заполненных озабоченными служащими. Праздничная обстановка чувствовалась, но лишь как-то неуловимо, в воздухе; вообще же, все выглядели очень занятыми. Это была одна из странностей родного дяди Сэмюэля, Стивена Клауса, — возглавляемая им фирма имела необыкновенно сложную структуру.
Клаус-старший был помешан на регистрации новых компаний, каких-то филиалов и отделений, разделов и подразделов. Чуть ли не под каждую новую сделку он открывал отдельно оформленную компанию. В результате и бухгалтерия, и юридическая сторона дела, и другие формальности были чрезвычайно сложны; но Стивен Клаус знал все назубок и в любую секунду мог назвать на память все, что имело отношение к любому подразделению его епархии. Сэмюэль искренне считал, что его дядя — настоящий финансовый гений, а его чудачества, уже вошедшие в поговорку в деловых и финансовых кругах города, — проявления той же гениальности.
В зале собрались все двенадцать директоров. Едва они вошли, раздался нестройный гул приветствий, новогодних поздравлений, дружеских восклицаний. Сэмюэль, кивнув каждому в отдельности, сел на приготовленное явно для него место во главе огромного стола.
Неужели у них нет желания отправиться домой и встречать Новый год, подумал, сдерживая раздражение, Сэмюэль Клаус. Хотя им-то, наверное, приготовят индейку, им не надо возиться с ней самим. Как бы услышав его мысли, Том Хаккет, давний друг Сэмюэля, подмигнул:
— Что, Сэмми, придется бежать печь каштаны?
Все знали, что одной из странностей Стивена Клауса было желание непременно самостоятельно готовить индейку для новогоднего стола и что Самюэль, который чтил память своего дяди пуще всего на свете, строго следует этой традиции.
Сэмюэль не ответил Тому, и наступило неловкое молчание.
— Ну хорошо, — решился наконец Уильям. — Сэм, мы не будем ходить вокруг да около. Вы, конечно, понимаете, о чем мы хотим с вами поговорить.
Сэмюэль молчал. Он уже столько раз отвечал на тот вопрос, который ему готовились задать.
— Прошло почти три месяца с тех пор, как пропал ваш дядя. Вам известно, какую записку он оставил.
— «Сейф откроет Сэмюэль», — процитировал на память Том Хаккет.
— «Сейф откроет Сэмюэль», — повторил Уильям. И, видя, что Сэмюэль хочет заговорить, быстро поднял руку: — Подождите! Мы все здесь знаем, что находится в сейфе. Но я на всякий случай повторю еще раз: там находятся ценные бумаги, кодовые номера которых мы должны внести в компьютер непременно в этом году! Если мы этого не сделаем, бумаги и возможность продать их будут утеряны. Компьютер автоматически поменяет цифру в своей памяти с 2006 на 2007 ровно в полночь — и уже ничего нельзя будет поделать. Даже если мы найдем номера, компьютер их просто не примет.
Он немного помолчал, явно готовясь ступить на скользкую почву.
— Все мы знаем, — продолжил он уже гораздо медленнее, — что сложные проценты, которые установил на бумаги твой дядя, таковы, что тебе выгодно затягивать момент переведения бумаг с вашего имени на имя компании — а вы имеете право держать их лишь до конца текущего года — как можно дольше. Ты становишься богаче примерно на пять долларов каждую секунду — до тех пор, пока бумаги еще не переведены. Но пойми: если мы не сделаем этого перевода в ближайшие семь часов, мы потеряем все. Все, понимаешь?
Сэмюэль устало молчал, и Уильям, подождав немного, продолжал:
— Поверь, Сэм, если ты знаешь шифр сейфа и молчишь, желая получить наибольшие проценты, никто — никто из нас! — не осудит тебя. Бизнес есть бизнес, и мы будем вполне удовлетворены и очень рады за тебя, если ты получишь свое и откроешь сейф, чтобы мы, пока не поздно, перевели бумаги на имя компании.
— Мы и так потеряем кучу денег из-за «Дольфи», — перебил Том. — Мы могли бы продать акции «Дольфи» — ты знаешь, что они собираются отпочковаться от корпорации, а это немедленно снизит цену на их акции, и очень значительно. Ты знаешь, сколько у нас этих акций? Ты можешь представить себе, сколько мы потеряем? А ведь мы не знаем, где они, и не можем продать даже одну-единственную акцию. Может быть, они тоже в сейфе, Впрочем, неважно, все равно уже поздно: о предполагаемом разделении прослышали, акции уже здорово упали в цене…
— Сейчас не до этого, — перебил, в свою очередь, Хаккет. — Осталось уже даже меньше чем семь часов. Спасибо тебе, Сэмми, что ты пришел сюда — это наша последняя надежда тебя уговорить. Ну неужели ты не понимаешь? — вдруг взорвался он.
— Я не знаю шифра, — произнес Сэмюэль в тысячный раз за последние два месяца.