— Поехали! — скомандовал полицейский.
Машина рванула с места, Джеф смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Он постоял еще немного в задумчивости, потом развернулся и пошел к себе.
Швейцар в дверях хмуро окинул его взглядом и спросил:
— Ты к кому, приятель?
— К себе, — Джеф даже опешил от неожиданности.
— Проваливай отсюда, — мрачно посоветовал швейцар и отвернулся.
— Ты что?! — возмутился Джеф. — Это же я, Джеф Престон…
— А я — Ник Челтон, — буркнул швейцар. — И что из этого?
— Послушай-ка, Ник! — вскипел Джеф. — Ты, кажется, забываешься…
Кто-то тронул его сзади за плечо. Престон обернулся, это был тот парень, который копошился минуту назад у мусоровоза.
— Джеф, чего тебя сюда понесло? — спросил парень. — Я что — за двоих должен работать?
— Что ты имеешь в виду? — пробормотал Престон.
— Что я имею в виду! — возмутился парень. — Я за него таскаю мусорные баки, а он тут выясняет с кем-то отношения!
Джеф смотрел на него, мучительно стараясь понять, что происходит, и его глаза наконец приобрели осмысленное выражение.
— Тьфу ты, черт! — сказал он парню и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Извини, Робби, я и сам не пойму, что со мной произошло.
Он хлопнул друга по плечу и, даже не взглянув на швейцара, пошел к мусороуборочной машине.
— Чего тебя туда понесло? — спросил, нагоняя его, Робби.
— Представляешь, мне почудилось, что я знатный человек и это здание принадлежит мне, — усмехнулся Джеф и покачал головой. — Умопомрачение какое-то нашло на меня, честное слово.
Он подхватил мусорный бак и привычно высыпал его содержимое в приемное отверстие машины.
Из-за широкой стеклянной двери на него смотрел швейцар. «И чего этому психу было надо? — думал швейцар. — Джеф Престон он, видите ли! Позаливают глаза с утра, а потом…»
Что «потом», он так и не смог себе объяснить.
Владимир ЗЕНКОВ
КОНФЛИКТ
рассказ
В низком зале, окруженном мраморной колоннадой, было душно, устоялся кислый запах вина и многочисленных блюд с едой. Духоту усиливал благовонный дым курильниц, он плавал в спертом воздухе плотными серо-голубыми слоями. В нем расплывались и дрожали огни многочисленных масляных ламп, красновато мерцали, скудно освещая пиршественный стол и сидящих за ним людей. Невидимая в полумраке копоть поднималась к потолку, безжалостно покрывая драгоценные расписные плафоны.
Веселье было в разгаре. Проворные виночерпии в белых хитонах шныряли вдоль столов с большими кувшинами, неустанно подливая в кубки харсейское и караклинское, душано и золотистый анике, крепленный драгоценной живой водой. Вышколенные рабы столовой прислуги, в голубых, приличных, ниже колен, рубахах, не успевали подтаскивать оловянные и медные, тонкой работы, блюда с горами жареного мяса, колбас, деликатесных овощей, моллюсков, рыбы. Двое из них, пыхтя, несли огромный поднос с медовым пирогом в виде круглого храма Ан-Кумат. Румяная корочка удивительно точно воспроизводила колоннаду здания.
В дальнем конце стола на возвышении стояло резное кресло черного дерева, выложенное мелким речным жемчугом. Император Астурос Счастливый, преемник Посланника, вытянув на столе сжатые в кулаки руки, раскрасневшийся и веселый, с удовольствием смотрел на пирующих. Обычно жесткое и подозрительное лицо его смягчилось, расплылось. На нем проступили, незаметные в будни, простоватость и добродушие.
Пировали по случаю восстановления императорского дворца. Только-только убежали мимы и акробаты, оставив после себя колеблющиеся огоньки ламп. Гости подпили изрядно. Кто-то уже затянул медвежьим голосом боевую песню. Не в силах выносить такую пытку, сосед поющего закричал:
— Архона, Архона сюда, пусть споет.
Астурос сделал лицо важным и значительным: отчего бы еще раз не послушать о своих великих подвигах. Несколько неуклюже сделал царственный жест — не привык еще, не научился. Хотя ежедневно по два часа с ним занимались двое рабов, специалистов по этикету, дело шло туговато. Не так-то просто вытравить из себя сотника портовой стражи.
Архон, не старый еще, но тощий и скрюченный, жадно поедал маринованных моллюсков — деликатнейшую пищу. Повинуясь жесту императора, вскочил, торопливо вытер грязные руки о седые неряшливые патлы. Бережно развернул зеленый шелковый платок, извлек из него лакированное, засветившееся дорогим красным деревом тело конфура. Долго возился, пристраивая его на коленях, потом перебрал струны. Они зазвенели нежно и сильно среди затихающего шума. Неожиданно красивым и мощным баритоном Архон запел:
Когда созрела винная гроздь,
Когда жгучий Дерхон высушил головы мужчин
И наполнил истомой и желанием сердца женщин,
Появилась в небе падающая звезда.
Гром ее поколебал землю древнего Астура.
Гнев Вышних сжег Гортонскую рощу —
Приют нечестивых и безбожных философов.
Боги вышли из пламени, велики ростом и светловолосы.
Милость их простерлась на бескрайний Астур.
Но сколь велик и разумен Астурос Счастливый,
Столь ничтожна, глупа, злонамеренна челядь
Почившего в славе Каргола.
Низки и мерзостны помыслы были презренного Корсу,
И в сонме светлых богов воцарились раздор и несчастье…
Файл 015 Arh.CS.GB
Патрик Роджер О’Ливи, 35 лет, десантник, капитан Корпуса дальней разведки Соединенного Британского королевства. Родом из города Дроэда. Отец — служащий транспортной компании «Лео», мать — домохозяйка. Холост. Окончил Лондонскую космическую академию. Сестра, Патриция Уормикс, замужем, домохозяйка, двое детей.
Высадка на Фроннере (класс «гуманоидные цивилизации»). Уровень развития социума — выше земного. Принцип развития живого на Фроннере аналогичен земному — борьба видов. Высокоразвитая цивилизация, в полной мере осознавшая суть жизни, ее смысл и уникальность и защищающая эту жизнь всеми доступными средствами.
Земная экспедиция, в силу недостаточного развития философской мысли, не смогла правильно спланировать линию поведения своих представителей, получила жесточайший отпор и погибла почти в полном составе. Из сорока человек в живых остались двое — младший пилот Патрик ОЛиви и филолог экспедиции Франсуа Лернэ.
Вторая высадка на Торрене-2, планете с бурно развитой жизнью, животной и растительной. Примитивная гуманоидная цивилизация на родоплеменном уровне. Нештатные ситуации: стычка с племенами, обитающими в лесостепной зоне северо-восточной части основного континента.
Заключение практической комиссии: Патрик О’Ливи — человек с сильным, но неуравновешенным характером. Отлично чувствует себя в острых ситуациях, мгновенно принимает единственно верные решения и так же быстро приводит их в исполнение.
При высадке на Фроннере он был оставлен в резерве, и только благодаря его быстрым и решительным действиям удалось спасти Франсуа Лернэ. Во втором случае из-за мягкотелости и нерешительности руководителя группы были поставлены в тяжелое положение 15 человек. О’Ливи проявил редкостную самостоятельность и бескомпромиссность, отстранив старшего группы и взяв на себя командование. Люди были спасены.
О’Ливи несдержан, обладает обостренным чувством справедливости. В отношениях с начальством резок и независим. Начисто лишен стремления делать карьеру. В силу склонности к острым ситуациям стремится создавать их.
Рекомендации: Патрик О’Ливи должен быть использован в особенно серьезных ситуациях, требующих мгновенных и радикальных решений.
* * *
Патрик О’Ливи уставил хищный нос в темноту, клубившуюся за остеклением кабины. По худому, с впалыми щеками лицу, стиснутому защитным шлемом, бегали цветные блики от дисплеев приборной доски. Патрик перевел взгляд на покачивающееся изображение красно-синего шарика авиагоризонта, потом на бегущие цифры вариометра. Считывающий автомат монотонно бубнил: