* * *
Патрик поклевывал носом, сонно таращился на поплавок. Играли золотые блики на поверхности воды, какие-то местные зимородки пикировали на неосторожных рыбешек. Шумно трепеща зелеными крыльями, словно пробки, вылетали из воды, уносили серебряные блестки в чащу могучих деревьев, нависших над тихой заводью. Неумолчный шум водопадов на противоположном берегу убаюкивал, слипались веки.
Шорох, раздавшийся за спиной, был абсолютно инородным, здесь ничто не могло так шуршать. Животных не было, коллеги не могли подкрасться и испугать — такие шутки у десантников исключены, можно поплатиться головой.
Многолетний рефлекс сработал мгновенно. Патрик пал на руки, спружинил и нанес ногами мощнейший удар. Сзади кто-то болезненно икнул. Перекатился на спину, уходя от места контратаки, резко выгнулся всем телом, оттолкнулся локтями и оказался в боевой стойке. Маленький, похожий на ящерицу человечек корчился, схватившись за живот, ременная удавочка валялась рядом. На то место, где предполагался Патрик, четверо ловких и проворных мужиков в мягкой коже набросили прочную сеть. Увы, через секунду они уже запутались в ней, получая жестокие и безжалостные удары.
Ирландец заорал:
— Петер, аларм!
Толстяк, пыхтя, ловко отбивался от второй четверки. В это время сухо защелкал карабин: Роберт методично всаживал в пришельцев ампулы со снотворным.
Через пять минут девять охотников похрапывали на лужайке. Десятый, видно главарь, наладился удирать через реку. Плавал он плохо, Патрик мигом выволок его из воды и скрутил в козлы.
Шатров процедил:
— Развяжите его.
Невысокий сухой мужик с жестким ястребиным лицом насмешливо поглядывал на десантников — ни хрена не боялся.
— Лихой парень. Говорить, конечно, не станет. Роберт, вкатите ему дозу «болтушки». Черт возьми, уж не подарок ли это от нашего Птенчика?
Патрик почесал хищный облупившийся нос:
— Едва ли. Алекс умен, он никогда на это не пойдет. Скорее всего, это из местных.
Роберт (он дежурил) смотался в лагерь. Сняв предохранительный колпачок, воткнул иглу шприц-тюбика в предплечье гостю, прямо через мягкую кожу охотничьей куртки.
Подождали минуты три, следя за лицом предводителя. Оно помягчело, на нем проступили испуг и растерянность.
Роберт мягко спросил:
— Назови свое имя, кто ты и твои люди, зачем вы напали на нас?
— Я Мурх, старший охотник в поместье эшуфа Барта. Мой господин, — монотонно говорил Мурх с выражением полного ужаса, — собрал у всех соседей самых ловких, сильных и отважных бойцов и охотников. Велел скрытно схватить двоих из вас, тех, кто ловит рыбу, и доставить к нему. Если получится, он заплатит большие деньги, нет — отправит нас драться на арену. Больше я ничего не знаю.
Шатров присвистнул:
— Похоже, это местные латифундисты заинтересовались нашими скромными особами. Интересно, почему?
Петер пожал плечами:
— Что ж тут непонятного? Скрыть наше присутствие невозможно, охотники шныряют везде. Мы же находимся на земле этого Барта — кто смеет ловить мою рыбу, стрелять моих кроликов, топтать мою траву? Похоже, что любая территория здесь только кажется пустынной, на самом деле у нее есть хозяева, и не очень приветливые.
Шатров мрачно вышагивал, сцепив руки за спиной.
— Роберт, вы у нас самый умный, что там гласит долбаная философская концепция по этому поводу?
— Любая жизнь в первую очередь стремится сохранить себя. Мы непонятны, а значит, опасны, нас надо уничтожить любым способом. А если вдобавок мы не агрессивны и никак не проявляем своей силы, то тут уж сам бог велел.
Шатров вздохнул:
— Все это так, но сдается мне, что наш Птенчик хотя бы косвенно замешан в этих делах. Ладно, грузим чижиков на платформу. Роберт, вывалите эту банду где-нибудь возле деревни.
— Шеф, не завидую ребятам, их хозяину здорово не понравится, что они не выполнили задание.
Шатров разъярился:
— Что прикажете, идти сдаваться хозяевам, чтобы они пожалели эту сволочь? Курорт кончается, за пределы защитного поля выходить только по моему разрешению. По периметру установить стрелковые установки, зарядить жесткими парализаторами — пусть только сунутся. В любом случае надо отсюда сматываться — мы здесь засиделись. Но сначала… — Шатров на секунду сцепил зубы, под обожженной кожей забегали желваки, — мы разберемся с нашим дезертиром.
— «Гнездо», с вами говорит император Астура.
— Вот как? Вы уже, стало быть, не «Птенчик»? Как же-с, наблюдали за коронацией, имели честь. Кстати, ваше величество, вам предписывается немедленно возвратиться в лагерь, наша миссия здесь закончена.
— Вы напрасно иронизируете, Шатров. Я действительно император крупнейшего здешнего государственного образования, и моя миссия (он подчеркнул «моя») только начинается. Я предлагаю вам отбыть на ваш корабль, потом незамедлительно на Землю. Передайте начальнику экспедиции мои требования: немедленно сообщить Комиссии по контактам об открытии цивилизации на Астуре и установить с нами официальные отношения на государственном уровне. До этого — никаких зондажей, никаких исследований. Ваши проклятые акулы не получат эту планету.
— О, я для вас уже даже и не «господин майор», а так, просто Шатров, нечто вроде рассыльного? Слушай ты, император всея говна, для меня, а значит для всей Системы, ты просто сержант Ратнер, дезертир и бунтовщик, угрожающий Системе, военный преступник, подлежащий немедленному уничтожению. Вопрос стоит таким образом: либо ты добровольно возвращаешься в лагерь, в наручниках отправляешься на «Тайфун» и тебе гарантируется жизнь, правда, на рудниках, либо я отдаю приказ о твоем немедленном уничтожении.
— Перестаньте громыхать, Шатров. За что не люблю военных, так это за тупость. Во-первых, достать меня совсем не просто, во-вторых, загляните-ка в бортовые кассеты, парочки аварийных буев вы недосчитаетесь. Информационная емкость у них небольшая, но мне хватит; что до мощности… не вам рассказывать. Будете предпринимать что-то против меня — я активирую буи, и через двенадцать часов вся Система будет знать, в какое дерьмо вляпался майор Шатров. Все.
Сцепив руки за спиной, Шатров мрачно вышагивал вокруг костерка. Размышлял.
— Да, Алексей Николаич, влип ты, брат. Куда ни кинь — все клин. Вот проклятый сопляк, подставил по полной программе. Карьере конец, начальство стрелочника всегда сыщет. Всю жизнь пахал, чинов особенных не выслужил, а возраст, заметьте, уже на пределе. Обвинят быстренько во всех грехах и турнут с половинной пенсией — прощай коттедж на Смоленщине. Денег хватит лишь на то, чтобы поселиться на какой-нибудь «псевдо» с искусственным климатом в стандартной конуре-ячейке. Раз в неделю вызывать шлюху, словно такси, а по вечерам напиваться до чертиков и таращиться в экран дешевого УАСа. Тьфу ты, пакость.
С другой стороны, выполнить требования Ратнера… Лучше уж сразу пулю в лоб. Чтобы старший офицер-десантник вышел с такой информацией даже на начальника экспедиции — прямая дорога в психушку. Этот вариант отпадает безусловно.
В первом варианте один шанс, правда, имеется: группу формировал зам начальника управления по третьему сектору: никто ни моего совета, ни моего согласия не спрашивал. Вот пусть старый хрыч и отдувается. Такое невероятное дельце в архивах сектора похоронить не удастся. В любом случае скандал примет огромные размеры. Бросить такой лакомый кусочек, целую планету, с прекрасными показателями по редкоземельным и внетабличным — шутки что ли? Корпорации, алчность которых безгранична, нажмут на политиков, такое завертится… О каких-то вшивых десантниках и не вспомнит никто. Важно представить информацию в полном объеме и доставить этого гаденыша на «Тайфун». Либо прикончить. Важно и то, что такой вариант полностью совпадает с требованиями Устава. Сделать все аккуратненько, чтобы комар носа не подточил. А там посмотрим…