— Вам упаковать, или вы пойдете в костюме?
— Не торопитесь, мне нужна еще соответствующая обувь, приличный галстук и белые… — Семен строго посмотрел на девицу, — …нет не тапочки, милая, а сорочки. Одним словом, надо доодеть меня.
Через полчаса Семен покинул магазин, приодетый с иголочки. Слегка размахивая фирменным пакетом, в котором была старая одежда и две новые сорочки, Семен, не торопясь, направился домой. Теперь, когда главная проблема решена, можно было не спешить.
Владимир, словно не заметив нового туалета хозяина, встретил его пресным выражением лица.
— Семен Константинович, позвольте спросить, эта молодая леди, подруга вашей сестрицы, тоже будет проживать в вашем доме?
— Ха, так значит, они вернулись с занятий! Надеюсь, ворчун, ты их накормил?
Владимир отвел в сторону взгляд и, уставившись в какую-то точку за плечом Семена, указал рукой в сторону кухни.
— Доедают вчерашнюю дичь и паштет. Такое впечатление, что они вагоны разгружали. Поверьте моему слову, мы на них разоримся!
Семен засмеялся:
— Какая муха тебя укусила, Вольдемар, вроде ты не похож на скупердяя.
— Вы, конечно, извините меня, но запасы продуктов, сделанные еще на средства Григория Алексеевича при его жизни, несколько оскудели. Если так пойдет и далее, то, боюсь, нам придется перейти на корм для питомцев или, того хуже, съесть их самих.
Семен облегченно вздохнул, достал из внутреннего кармана нового пиджака портмоне и отсчитал триста долларов.
— На первое время хватит? Я буду оставлять тебе деньги на расходы в хлебнице на кухне, договорились?
Управдом принял валюту и молчком пошел к себе в комнату. Семен, провожая взглядом удаляющегося, размышлял: «Действительно, что это с ним приключилось? Не из-за денег же он стал корчить недовольную физиономию? Наверное, я разрушаю его жизненный уклад. Что поделаешь, всем нам надо будет притереться друг к другу, иначе не уживемся».
Семен заглянул в каминную: вдоль стен стояли черные боярки. «Значит, сделал-таки перестановочку управдом — молодчина! Теперь я буду при своей комнате». Семен развернулся и пошел на кухню. Юльчонок вскочила из-за стола и, расставив испачканные жиром руки в стороны, подбежала и поцеловала брата в щеку.
— Привет, Семочка! Выглядишь на все сто процентов!
Светлана мило улыбнулась, показав красивые белые зубы, и помахала ручкой:
— Здравствуйте, Семен Константинович.
Семен поймал махнувшую ему ручку и поцеловал. Светлана от неожиданности замерла.
— Почему это мы вдруг перешли на «вы»?
Юлия, наблюдавшая за разыгравшейся сценой, всплеснула руками:
— Опля! Определенно, я вчера много выпила вина и что-то пропустила. Я вам случайно не мешаю, а, голубки?!
«Голубки» одновременно отрицательно покачали головами.
— Что ж, это радует. А скажи, Сема, если это не секрет, куда это ты таким франтом вырядился?
Брат налил себе горячего кофе и сел за стол.
— А вот не скажу, чтобы тебя от любопытства разорвало, — Семен подмигнул засмеявшейся Светлане. — Если серьезно, не сидеть же мне без дела в ожидании дедовских денежек. Решил заняться наследственным бизнесом. И не надо делать такие вопросительные глазки, Юльчонок! Всему свое время, позже расскажу. Единственно, приоткрою тайну: сегодня у меня деловая встреча с прямым потомком графа Скобельцина! Да, кстати, в мое отсутствие позвони родителям, скажи, что у нас все хорошо. Не забудь про Григория Алексеевича рассказать, царство ему небесное. И еще я решил — будешь жить здесь, в этом доме. К сожалению, не могу больше уделить вам времени. Надо подготовиться к встрече.
Юлия подняла руку и затрясла ею, как школьница за партой.
— Семочка, можно один вопросичек, ну, пожалуйста?!
Добрый брат снисходительно разрешил.
— Я тебя люблю и обожаю, братик, но мне будет ужасно скучно одной в этом доме. Ты не против, если со мной будет жить Светлана?!
Юлия хитро улыбнулась и деланно наивно захлопала ресницами.
Сказав, что не против такого симпатичного соседства, брат спешно вышел из кухни.
Семен вызвал Владимира и отправился с ним в мастерскую. Когда мужчины спустились в подвальное помещение, помощник обратился к своему патрону:
— Семен Константинович, я обычно не лез в дела вашего деда, оно и понятно, он был великим магом и колдуном. Вы же особый случай — ни опыта, ни практики. У вас есть только смутное представление, чем, собственно, собираетесь заниматься. Поэтому вы хоть изредка советуйтесь со мной, я в меру своих скромных знаний подскажу, с какого краю подходить к данной кобылке. Вот, к примеру, взять Скобельцина-старшего, он давний клиент ныне покойного, я его лично знаю — это, во-первых. Во-вторых, по вашему разговору с ним я понял, что у Скобельциных что-то пропало. И, наверное, это что-то — серьезная вещица. Как, позвольте узнать, вы собираетесь помочь старику?
Семен терпеливо выслушал наставления и вопросы своего помощника. Хитро улыбаясь, щелкнул пальцами:
— Не дрейфь, Вольдемар, это, как ты выразился недавно, плевое дело! У Скобельцина пропала дорогущая семейная реликвия — брошь в виде ландыша. Когда звонил пострадавший, я еще не знал о подвале, но меня осенила мысль взять на понт это семейство и выявить, кто вор! Подробности плана уже излишни, ведь у нас есть это… — Семен развел руки в стороны, тем самым показав, что имеет в виду мастерскую. — Давай, Вольдемар, советуй, с чем мы пойдем разоблачать вора?!
Владимир, порывшись в одном из шкафов, выудил старую книгу в жестком коричневом переплете. Отложив свою находку в сторону, взял с той же полки другую. Это был более увесистый том.
— Вот! — помощник положил перед Семеном две толстые книженции. — Это надо искать здесь.
Владимир стал листать книгу, что поменьше. Встречая закладки с пометками, внимательно читал их и, недовольно морщась, продолжал ему одному ведомый поиск. Семен взял вторую книгу, на обложке красовалось «Китайско-русский словарь». Закравшееся подозрение оправдалось, как только он заглянул через плечо увлеченного Владимира:
— Мы что, будем переводить с китайского на русский? Владимир, оторвавшись от своего занятия, кивнул.
— Ненормальный! Ты представляешь себе, что мы непереводим?
Владимир перестал листать страницы, испещренные иероглифами.
— Нашел! Вот поглядите, закладка вашего деда, написано: «Правдивые слезы Будды — как заставить лжеца говорить правду». Есть пометка и в книге, где, по всей видимости, говорится об этих слезах.
Семен хмыкнул:
— Остается дело за малым — произвести точный перевод.
Помощник задумчиво осмотрел помещение.
— Где же он у нас стоит? Я как-то помогал Григорию Алексеевичу творить эти слезы! Ах да, он у нас зачехленный стоит, за морозильной камерой.
Владимир прошествовал в правый конец мастерской и минутой позже вернулся, держа тяжелую габаритную ношу. Поставив на пол прикрытый белой материей предмет, утер пот.
— Тяжелый, зараза! Ой, извини меня, Великий Будда, за сквернословие, я не тебя имел в виду.
Владимир стоял, слегка наклонившись к принесенному предмету, и оправдывался перед ним.
— С тобой все в порядке? — спросил Семен и, сдернув материю, открыл сидящую в позе лотоса статую Будды.
— Да я так, на всякий случай, для общего дела, можно ска-, зать… Надеюсь, Великий Будда будет сегодня к нам благоволить.
Владимир очертил круг, в него вписал треугольник, вершины которого указывали: восток-юг-запад. Установил три свечи по окружности в точках соприкосновения с треугольником. В центре треугольника нарисовал глаз. Статую Будды поставил на изображенное око так, чтобы ликом он был повернут к югу.
— Вроде все так и было. Теперь надо что-то там жечь у ног статуи и одновременно лить воду на лоб Будды. Вода стечет по лицу божественной особы в этот сосуд… — Владимир указал на плошку, которую Будда держал у себя под животом, — это и будут правдивые слезы Будды.
Семен обошел ритуальную композицию и вернулся к столу.
— Будешь писать, а я буду переводить.
Помня из обрывочных знаний о китайском языке, что каждый иероглиф может обозначать не только букву, но и целые словосочетания, Семен начал выискивать после отметки покойного деда перевод первого иероглифа.