— Эх, варвары! — только и сказал на это Чудаков.
Из доклада капитана Георгия Копьева начальнику войск ПВО Московского военного округа генерал-майору К.:
«…17 июня с. г. в 12 часов 23 минуты южнее г. Электросталь на высоте 960 метров средствами слежения ПВО обнаружен неизвестный объект, двигавшийся в направлении столицы нашей Родины Москвы. На требования снизиться и совершить посадку в указанном ему месте — не реагировал…
Объект уничтожен ракетой класса «земля — воздух» в 12 часов 42 минуты 35 секунд. Следов обшивки, фрагментов аппаратуры и проч, в районе инцидента на земле не обнаружено…»
Владимир ГУСЕВ
ВОВОЧКИ
Я люблю приезжать к Вольным на дачу. Здесь спокойно, уютно. А самое главное — хозяева не рассматривают гостей как бесплатную рабочую силу: тут подкопай, там полей, то перенеси. Они и сами — редкий случай! — приезжают на дачу отдыхать, а не на грядках горбатиться. У Вольных этих грядок и нет почти. Так, чуть-чуть, только чтобы свежая зелень к столу была.
По периметру участка — кусты смородины, крыжовника, малины, да такие густые, что лучше всякого забора ограждают от любопытных и завистливых взглядов соседей. Вторая «линия обороны» — яблони, груши, вишни, сливы. Возле домика (именно домика, а не коттеджа, даже домом это хлипкое сооружение нельзя назвать) — цветы, в основном розы. Они образуют почти непроходимую розовую стену — не по цвету розовую, хотя и такие «кирпичики» в ней есть, а по материалу. В центре участка — просторная лужайка, почти английский газон. «Почти», потому что настоящий газон десятилетиями выращивают, а Вольные эту дачу унаследовали только семь лет назад, тогда же и травой все засеяли, к удивлению и возмущению соседей.
Валентина обихаживала свои любимые розы, сын Вольных, Вовочка, выискивал в траве падалицу («белый налив», первые, самые вкусные и желанные в середине лета яблоки), а мы с Эдиком, расположившись на складных стульях в тени, возле крыльца, пили «Балтику», «троечку».
Ну, и разговаривали, конечно.
Эдик работает в отраслевом НИИ. Обычно он о своей работе мало что рассказывает, а сегодня токует, как глухарь. Видно, накопилось, накипело, наболело, нужно выговориться. Я не перебиваю, только короткие реплики иногда вставляю — словно при тяжелых родах вспоможение оказываю.
— Тема закрытая не потому, что мы натовцев обогнали и не хотим с ними секретами делиться. Ее закрыли для того, чтобы америкосы не знали, насколько мы от них отстали. Похоже, они уже испытывают шапку-невидимку, а мы…
Эдик сделал глоток из высокого стакана с надписью «Балтика», вернул его на покрытый свежей скатертью стол. На него уже упало несколько листочков, сдутых с деревьев; стрекоза облюбовала один из желтых тюльпанов, отпечатанных на скатерти. Не понимает, глупая, что тюльпаны уже отцвели.
— А что японцы? Ты говорил, они первыми начали. Даже плащ-невидимку испытали.
— Японцы решали задачу «в лоб». С одной стороны плаща налепили сенсоры, улавливающие свет, с другой — жидкокристаллические элементы, воспроизводящие то, что «видят» сенсоры. Время задержки получалось слишком большим, при быстром перемещении человек в плаще становился видимым. Да и хрупко все это, ненадежно.
— А вы надумали решать задачу методом «по лбу», — хмыкнул я, отгоняя осу, перепутавшую мое пиво с медом.
— Пионерами в этой области были Пендри, Шуриг и Смит. Первого из них, кстати, за открытие невидимости английская королева произвела в рыцари. Теперь он может ходить по городу с мечом наголо и овец через Лондонский мост перегонять.
— Серьезная привилегия. Ради нее стоило пионером стать. И на каком повороте они обошли японцев?
— На самом первом. Другой подход. Про метаматериалы слышал?
— Нет. Про метафизику — знаю, есть такая; про метаметафористов слышал, а вот про метаматериалы — нет.
— Ну, неважно…
— Все — фигня, только пчелы не фигня, — продолжил я, копируя интонации Эдика.
— Но если хорошо подумать, то и пчелы — тоже фигня.
Эдик тоже знал этот старый анекдот. Ничего удивительного. Друзья — это люди, помнящие одни и те же анекдоты.
Хозяин дачи долил пива вначале мне, потом себе и аккуратно поставил бутылку под стол.
Уже четвертую, между прочим.
— Вся наша технология до недавнего времени стояла на трех китах — проводниках, изоляторах и полупроводниках, — продолжил Эдик, глядя сквозь стакан на большое белое облако, громоздившееся над крышей соседней дачи. — Когда научились работать с полупроводниками, произошел прорыв в электронике. Компьютеры, цифровые камеры, мобильники — результат освоения полупроводников.
— Это даже твой Вовочка знает.
— Метаматериалы — это полупроводники для света, для фотонов, а не для электронов. Если какой-то предмет поместить в оболочку, сделанную из специально сконструированного метаматериала, то свет будет проходить по оболочке, обтекать предмет, и он станет невидимым. Никаких сенсоров, никаких ЖК-элементов, все работает автоматически, быстро и надежно.
Вольный начал рассказывать про то, что траектория движения каждого фотона, распространяющегося в оболочке, должна начинаться и заканчиваться на одной прямой, а время распространения для всех фотонов должно быть одинаковым, но я его перебил:
— Что значит — специально сконструированного? Таких материалов…
— Не существует в природе. Потому и невидимых хищников нет. Но нужных свойств можно добиться, применяя нанотехнологии. Именно над этим сейчас и бьются в Америке, Европе… ну, и у нас, в России.
— Хороший ряд.
— Да, все его члены равнозначны, — не стал отрицать Эдик. — Но в фотонике мы пока отстаем. И знаешь, что самое смешное?
— Свежий анекдот, хорошо и кстати рассказанный.
— У этой проблемы есть другая сторона. Первая — это как сделать видимое невидимым. Вторая… Догадайся с двух раз!
— А за базар ответишь!
— И эту вторую часть задачи нам, кажется, удалось решить.
— Поздравляю! Но почему такой грустный тон?
— Поскольку первая часть задачи не решена, я не могу проверить экспериментально, работает ли визуализатор.
— Я такой скороговорки еще не слышал. Ви-зу-а-ли-за-тор. Справился. Молодец. Но в горле сразу пересохло, — пожаловался я, подставляя стакан.
— Наполни оба, я сейчас, — сказал Эдик, направляясь к старенькому «жигуленку». — А ты пока потренируйся говорить слово «девизуализатор».
Я открыл бутылку, аккуратно, по стеночке, налил пиво в оба стакана. Эдик вынул из багажника сумку, из нее — коробку, из коробки — мотоциклетный шлем с опускающимся забралом.
Смерть Кощея глубже была запрятана. Но ненамного.
— Вот он, визуализатор! — протянул мне шлем Эдик.
— Ты что, в байкеры решил податься?
— Это в целях маскировки сделано. На самом деле с его помощью можно увидеть невидимое.
Я взял шлем. Он оказался таким тяжелым, что у меня чуть было не разжались пальцы.
— Масса превышена из-за встроенных аккумуляторов. Автономное питание, пять часов непрерывной работы. Чего на меня вылупился? Щиток опусти!
— Ничего не изменилось.
— Оглядись вокруг.
Я повертел головой, даже на небо посмотрел.
— Ну, видишь?
— Нет, — честно признался я, чувствуя себя идиотом, не замечающим элементарных вещей.
— И никто не видит, — вздохнул Эдик. — Мы сделали десяток таких касок. Третью неделю ездим в них на мотоциклах и в машинах, окрестности осматриваем. И — ничего.
— Может, они просто не работают?
— Может, — криво улыбнулся Эдик, накручивая на палец клок волос, упрямо торчащий на макушке.
Одно время мы с друзьями спорили: этот клок торчит потому, что Вольный его на палец накручивает, когда озадачен, или наоборот, он от рождения торчит, а Эдик пытается его пригладить? Но гак и не решили, что было раньше — яйцо или курица.