Для начала военнопленных раздели и прямо в семейных трусах посадили на землю и привязали к корявым соснам… Результаты обыска показали, что издатель Олег Рискин устраивает банкет под названием «презентация». Дальнейший допрос только подтвердил это — какой-то писатель нацарапал нечто бездарное, и в ближайший час в коттедже начиналась раскрутка новой книги. Там уже были телекамеры, блестящие певички и всякое общество, которое сейчас называют «бомондом».
Так вот пленники и были из числа приглашенных. Один из них — сценарист сериалов, а второй — его литературный агент… Смешно, но при слове «агент» очень оживился Трубочист: «Это стукач, что ли? Давить таких надо».
План возник сам собой. Все просто сходилось само… В самом коттедже ни «сценариста», ни «агента» никто не знал в лицо. Они созвонились с Рискиным накануне и для знакомства получили приглашение на этот вот банкет… В билетах была указана форма одежды, и обоим пришлось брать напрокат фраки и покупать бабочки.
Все складывалось! На Трубочисте фрак сидел как влитой. Второй, который для Паши, был ему чуть мешковат, но зато давал свободу действий. И приборчики, переложенные из куртки, не так выпирали…
Охрана была простецкая — они даже не проверяли паспорта. Лишь мельком взглянули на пригласительные билеты и распахнули ворота для серой «Шкоды».
Называя этот дом дачей, Гриша Посевин ошибался. На шести сотках не разместить стоянку для тридцати машин, а она тут была! И было много другого, чего нет на садовом участке. Например, узкий пруд с парой черных лебедей и деревянным мостиком в японском стиле… Сразу за лебединым озером был оборудован навес, под которым стояли столы на сотню человек. Банкет еще не начался, и к столам подходили только самые отчаянные нахалы.
Муромцев за эти сутки ел лишь однажды — наспех в гараже у Левы Кузькина, а тюремную баланду даже и не пробовал… Трубочист таким голодным не был, но и его тянуло к ярким столам, издали похожим на клумбу или восточный ковер.
И везде красовалась эмблема издательства «Три петушка» и парные плакаты — Рискин и министр культуры, Рис-кин и мэр, Рискин и писательница, дающая самые большие тиражи…
Эмблема издательства — это круг, в котором красовались три птичьи головы с высокими гребнями. Центральный петух смотрел прямо, как коренной рысак, а два других — как боковые лошади, правая пристяжная и левая. Художник явно хотел из трех птиц сделать образ Птицы-тройки!
30
Уже над усадьбой пролетел вертолет, и Потемкин точно знал расположение логова Олега Рискина — дома с синей крышей и тремя башенками, на которых сидят флюгера в виде петухов.
Последний километр автобус с бойцами в масках и штабные машины пробирались через лес. Они знали точку, где Муромцев замаскировал «Форд». Вот туда они и двигались… Зачем туда?.. Так, а куда еще? Пусть хоть Лев убедится, что его машина не пострадала.
Автомобиль они увидели не сразу, а вот два мужика, прикрученные к соснам, ярко светились на фоне зелени.
До забора усадьбы Рискина было всего сто метров, и ОМОН спешился… У всех оказалась своя работа. Хильке-вич в наушниках вслушивался в голоса, звучавшие рядом с фраком Муромцева. Потемкин докладывал обстановку генералу. Кузькин осматривал свой «Форд»… А вот развязывать пленников пришлось Ирине.
У Багровой не было ножа, и она развязывала веревки пальчиками. Первый узел был на голом животе писателя. От щекотки он крутился, как уж, и нервно хихикал.
— А я, девушка, совсем и не хотел ехать на эту презентацию… Простите, я не представился — сценарист Вадим Барсов.
— Ирина Багрова… Вы втяните в себя живот. Иначе мне узел не зацепить.
— Мне неудобно, что я перед дамой в таком виде… Итак, не хотел я ехать, но бес попутал. Бес в виде моего агента. Он говорит, что надо раскручиваться, надо мелькать, надо вляпаться в какой-нибудь скандал — иначе тебя читать не будут.
— Вот вы и вляпались… Вам повезло, гражданин Барсов.
— А вы правы, Ирочка! Когда читатель узнает, что меня посадили на муравейник и почти голым привязали к сосне, мои книги будут раскупаться, как горячие пирожки… Тут бы, Ирина, хорошо вплести любовную историю. Вы не против?
— Не против… Но только это без меня!
Развязав писателя-сценариста, Багрова взялась за агента. Тот оказался мужчиной суровым, неразговорчивым и устойчивым к щекотке.
После разговора с Вершковым ситуация частично прояснилась. Генерал сказал Потемкину, что при любом раскладе сегодня надо брать издателя «Трех петушков», а значит, придется штурмовать коттедж. Надо только момент выбрать. И лучше, если сам Муромцев скомандует оттуда.
ОМОН уходил группами по три человека. Предстояло окружить усадьбу не очень плотным кольцом. Людей явно не хватало, и эта проблема висела в воздухе.
В какой-то момент к Потемкину подошел полуголый писатель.
— Я не знаю, товарищ полковник, что вы собираетесь делать, но чувствую, что это очень серьезно. Я готов участвовать! Я в первых рядах пойду на штурм… Дайте мне автомат.
31
Самая большая опасность, если сам Олег Петрович раньше времени заметит Трубочиста и узнает его. Правда, Гриша Посевин во фраке — совсем не то что он в вольной одежде под бейсболкой. Это просто две большие разницы!
К столам с пищей влекло всех, и потихоньку народ сгрудился под навесом.
Рядом с Пашей оказался веселый толстяк. Он был уже тепленький и усиленно искал партнера для беседы. Этот улыбчивый мужик, размахивая бутылкой виски, подхватил Муромцева и потащил его к пруду, где по воде скользила пара черных лебедей.
Глядя на птичек, толстяк начал душещипательную беседу:
— Ты пойми, друг: у них, у лебедей, не видно, где самец, а где самка.
— Это точно.
— А у нас, у людей, видно.
— Это точно!
— Так почему тогда Рискин заставляет меня сочинять романы под женским псевдонимом?
— Как это?
— А вот так!.. Ты, брат, про Лику Озерову слышал?
— Слышал! Не романы, а мыльная опера. Я даже читал пару ее книг.
— Так вот, это я и есть! Перед тобой, друг, Лика Озерова… Ты не тушуйся. Теперь все женские романы пишут мужики… Вот ты видел сейчас парня с рыжей бородой?
— Это который икру ложками ел?
— Он, гад… Так этот бородач — Марфа Снежкова, королева иронического детектива… Дурим мы читательниц почем зря! Они думают, что это все они, а это все мы…
Паша не успел дослушать пьяного толстяка по имени Лика Озерова. Он заметил, что под навесом появились охранники. Их было всего двое, но они были ребята крупные и мощные. Эти штангисты вели Трубочиста, а он между ними выглядел как козел между двумя бугаями.
На лестнице у входа в коттедж стоял невысокий человек в голубой рубашке и в позе Наполеона… Паша пихнул пьяного толстяка в бок:
— Кто там в голубой рубашке?
— В голубой? Это наш любимый Олег Рискин… Но вот только он не голубой. Он, гад, очень баб любит, а мужиков только уважает… Гарантирую! Проверено неоднократно.
Охранники держали Гришу цепко и старались не создавать паники в народе. Они шли к дому спокойно, сжимая Трубочиста до хруста в костях.
Паша спешил, но старался делать вид, что не преследует конвоиров, а ищет новую порцию алкоголя… Сначала в дом завели бедного Гришку Посевина. Потом с высокого крыльца осмотрелся Олег в голубой рубашке — решил, что все спокойно, и тоже нырнул в дубовую дверь… Последним туда проник Паша.
Внутри все было выдержано в светлой гамме: белое, бежевое и золотое. Все очень скромненько — тихая роскошь буржуазии… Холл был круглым, и наверх, на второй этаж, вела закругленная лестница, прилепившаяся к стене.
Муромцев успел поднять голову и заметить дверь, за которой скрылась спина в голубой рубашке… В холле стоял столик охранника, но сам цербер отсутствовал. Возможно, это и был один из тех бугаев, что увели Трубочиста… Очень даже возможно! Он покинул свой пост, оставив холодное оружие, — на стене висела тяжелая черная дубинка.