Павел поднял реликвию над головой и в шаманском танце стал прыгать вокруг «Форда»… Сначала сообразили самые смышленые. Они присоединились к пляске и диким выкрикам.
Через минуту начал танцевать Потемкин, а потом как по команде — бойцы ОМОН.
37
Разбор полетов ожидал много приятного. Дело сделано отлично, а значит, предстоит раздача слонов.
Для виллы «Икар» это первое крупное дело… Полковник Потемкин был явно смущен, но вначале все приняли это за праздничное волнение. Но после его речи смущаться стали все остальные… А речь была короткой и сумбурной.
— Друзья мои! По делу с короной результаты у нас хорошие. Даже удовлетворительные… Потери среди нас минимальные, а наград много. Мне вот подписан указ об ордене «За заслуги».
— Поздравляем, Петр Петрович… А что у генерала Вершкова?
— У него ценный подарок… Золотой кортик — лично от Президента… Но и других тоже не обошли. Вот, например, Ирина Багрова. Ей за утерю оружия строгий выговор полагается. Да еще с занесением в личное дело. Но в виде поощрения решили ограничиться устным замечанием… Теперь с Кузькиным. Ему выделяется материальная помощь, которая полностью покрывает его затраты по «Форду», по гаражу и по брюкам… Паша Муромцев вообще герой этого эпизода. Ему и грамота от Управления, и премия в размере месячного оклада. Только чистый оклад — без доплат за звание, выслугу, без пайковых и всякого такого прочего… Не много, но на банкет хватит!
— А что с нашими подопечными?
— Григория Посевина, который Трубочист, уже отпустили… Тут, ребята, большая политика! Нашей стране скандал не нужен. А поскольку считается, что корону вообще не крали, то пришлось извиниться перед издателем Олегом Рискиным и перед Константином Пугиным… Правда, мне намекнули, что Костя не усидит в своем кресле. Скоро его переведут.
— С повышением или с понижением?
Ответить на этот вопрос Потемкин не успел. Его прервал звонок сверху. Сигналил аппарат, который всегда называли «кремлевкой»… Разговор был короткий, но полковник изменился в лице. Положив трубку, он встал и сделал знак, чтоб все встали.
— Сообщаю, что звонили оттуда… Сказали, что перед отлетом в свою Норландию королева желает пообщаться с господином Павлом Муромцевым… Ты, Паша, еще не отдал писателю фрак?
— Нет, только почистил и погладил.
— Надевай фрак, Павел. Через три часа аудиенция.
— А как все остальные?
— Остальным разрешено присутствовать…
Встреча была назначена не в посольстве, а в том самом злосчастном музее… Муромцева привезли за пять минут до начала. И на него сразу набросилась она… Это было чудо, а не девушка! Очевидно, она была в их норландском посольстве переводчицей и специалисткой по королевскому этикету… И звали ее замечательно. Два слова в имени и два в фамилии — Мария Луиза Ван Тост. Она знала русский, но говорила с таким милым акцентом, что Паша слушал не слова, а мелодию голоса.
Россияне разместились в глубине каминного зала музея. У стеночки, подальше от входа… От виновников торжества была пятерка из виллы «Икар» и генерал Вершков. От музея — директор Мамлеев и его фаворитка Катя Вайс.
Паша ожидал, что о прибытии возвестят фанфары, но королева вошла без мантии, без короны и без грома литавр… Очень милая женщина пенсионного возраста. Похожа на директора школы или на мэра северного города.
Королева встретилась с Муромцевым в центре зала и говорила один на один. Это если не считать Марии Луизы, которая шустро переводила и в ту, и в другую сторону.
Уже через минуту Павел понял, что за особые заслуги он награждается алмазным крестом Вильгельма Оранского. И сразу подскочил кто-то с дипломом и коробочками. Королева сама надела на Муромцева ленту и нацепила на фрак сверкающий крест.
Паша почувствовал, что стандартная фраза «Служу России!» будет здесь не очень уместна. Он вспомнил, как это делали мушкетеры, и попытался повторить: правой рукой изобразил в воздухе большую восьмерку, склонил голову и шаркнул ножкой.
После этого реверанса Муромцев подумал, что от него ждут слов благодарности. Он обратился к переводчице:
— Я не понял, Луиза. Я должен ответную речь сказать?
— Не надо речи, Павел… Я переведу, что вы благодарите королеву. И еще два слова про мир и дружбу.
— Нормально, Луиза!.. А можно королеву в щеку поцеловать?
— Ни в коем случае!
— А вас, Луиза, можно поцеловать?
— Не сейчас… Сегодня проводы королевы, а с семи вечера я свободна. Буду ждать вас в номере отеля… Вы меня поняли, Павел?
— Понял… Если честно, то не ожидал, что вот так сразу.
Их диалог явно затянулся, но королева наблюдала с огромным интересом. Русского языка она не знала, но по интонациям многое угадывалось… Она сожалела, что не может быть такой, как эта милая переводчица. И возраст уже не позволяет. И слишком высокая должность…
Илья НОВАК
ТОНКОЕ ОТЛИЧИЕ
Черный автомобиль появился в поселке вечером, когда местные в основном уже либо были пьяны, либо спали.
Гоша Лесмарк, по прозвищу Слон, обрюзгший и медлительный, любитель темного пива, сладкого печенья и курительных трубок, которых здесь было не достать, увидел машину издалека. Он развернулся и пошел в обратную сторону. Те, кто находился в машине, тоже его заметили: мотор тихо заработал, заскрипел снег под колесами. Слон сделал несколько шагов и остановился, кутаясь в ватник.
Щелчок, задняя правая дверца открылась.
— Садитесь, быстро.
Лесмарк молча протиснулся мимо вышедшего из машины парня и устроился на заднем сиденье. Дверца захлопнулась.
Слон оказался между двумя субъектами. Один — постарше, в расстегнутой дубленке, под которой виднелся серый костюм, белая рубашка и галстук, второй — лет двадцати трех, в кроссовках, джинсах и короткой кожаной куртке. Одеты по-разному, а оружие в наплечных кобурах, похоже, одинаковое.
Машина поехала.
— Куда? — спросил Слон.
Третий, с короткой стрижкой, сидевший рядом с водителем, обернулся. Круглое лицо, подбородок с ямочкой, лопоухий.
— В большой город. Самолет ждет.
— Так… — произнес Слон и, подумав, спросил: — А на хрена?
Лопоухий поморщился, словно ему было неприятно слышать подобное.
— Там вам все объяснят.
— Кто объяснит? А тебя как звать?
— Я — Костя. Вас хочет видеть Севастьян.
— А… — Лесмарк откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Машина миновала укрепленный КПП и выехала из поселка в сторону аэродрома. Это была единственная нормальная здесь дорога.
— Вы, кажется, не удивлены? — вежливо спросил Костя.
Слон приоткрыл один глаз. Слева от дороги тянулось заснеженное поле, а дальше — лес. Справа тоже поле, а потом зона номер семнадцать. Темнело, по снегу протянулись синие тени.
— Три года тут торчу, — пробормотал Лесмарк сонно. — И выбраться уже не рассчитывал. Вдруг вы приезжаете. Ясное дело, я удивлен. А у тебя выпить есть?
Парень в кожаной куртке ухмыльнулся. Костя переспросил:
— Выпить?
— Тут же только самогон, — пояснил Слон. — Да водку паленую иногда в лавку завозят. Я соскучился по нормальной выпивке.
— Нет, Геннадий Петрович, у нас ничего такого нет.
— А в самолете будет?
— И в самолете не будет. Вам предстоит очень серьезная и срочная работа. Вы бы лучше…
Слон перебил:
— Так предупреди Севастьяна, чтоб он к моему приезду' раздобыл ящик пива… Люксембургского, «Гарибальди». Иначе не о чем мне с ним говорить, понял?
Самолет был вертикального взлета. Слон подумал: интересно, есть теперь у конторы собственные самолеты? Контора называлась УБЭП — Управление по Борьбе с Электронной Преступностью. Оперативники вместе с Лесмарком быстро перегрузились в самолет.