— Я — тоже, — я попытался состроить подобие улыбки. — Давай все-таки сядем, а то силы покидают меня.
Ничего не ответив, он первым уселся в пыль.
— Где мы? — спросил я, устраиваясь напротив него.
— Это — мир смерти, — прозвучал бесстрастный ответ.
— Что это значит?
— Это значит, что тут отсутствует жизнь.
— А как же мы? — задал я законный вопрос.
— Ты и сам знаешь, что скоро умрешь. Мне тоже осталось совсем немного.
— Так здесь не твой мир?
— Нет!
— Что с моими спутниками?
— Все погибли, как и мои…
— Мы в черной дыре? — спросил я неуверенно.
— Нет! — последовал резкий отрицательный ответ. — Ваш звездолет погиб бы еще на подходе к черной дыре. Здесь же просто мир смерти — и все! Потусторонняя Вселенная, если хочешь. В эту Вселенную можно попасть лишь одним-единственным способом — через «черный вход». Время от времени такие входы появляются в разных углах всех известных нам галактик. Никогда невозможно предугадать где именно. Они похожи на черные дыры, но гораздо меньше их по размеру и свободно пропускают в себя живую материю, которую потом пожирает прах и все превращается в пыль, что лежит у нас под ногами. «Черный вход» посылает как бы сигнал приветствия, а потом затягивает в себя живые организмы.
— Так мир смерти, — поразила меня чудовищная догадка, — разумен?!
— До конца этот факт не выяснен, — ответил собрат по разуму. — Мы посылали вам предупреждение, но вы, видимо, не поняли нас.
— Поняли, — с грустью ответил я, вспоминая последние действия нашего командира, — но было уже поздно. А как ты оказался здесь?
— Наш звездолет совершал разведывательный полет. Нам казалось, что мы обнаружили разумную жизнь, неподалеку от звезды желтого карлика…
— Вы летели из созвездия Цефея?! — выкрикнул я, несмотря на уходящие силы.
Последовала довольно долгая пауза, в течение которой я почти физически ощущал, как он изучает мой мозг.
— Да, — наконец прозвучал ответ. — В вашей классификации звездной системы именно оттуда.
— Боже мой! — от волнения мое и без того тяжелое дыхание стало еще более спертым. — Мы летели навстречу друг другу…
Великая встреча, думалось мне, встреча, которой ожидали мы на протяжении всей своей истории. Как много мы могли бы узнать друг о друге, многое почерпнуть друг у друга, но… Сама судьба отменила нашу встречу! А быть может, лишь отсрочила?..
— У нас очень мало времени, — прозвучал в моей голове уже знакомый голос.
— Нас могут спасти? — попытался я ухватиться за соломинку, но…
— Никогда! — услышал я безапелляционный ответ. — Ты плохо понял меня. Ничто живое не может покинуть мир смерти. Мы обречены! Вот, — в его руке, словно у заправского фокусника, появился вдруг небольшой предмет кубической формы. Зеленоватый кубик легко умещался на его трехпалой ладони. — Это пространственный переместитель. Он может перемещать лишь неживую материю. Заряда аккумулятора хватит только на одно отправление. Ты можешь послать в свой мир нечто, что даст весть о тебе.
Что же, дочка, человек должен не только достойно прожить отпущенную ему жизнь, но и достойно принять свою кончину. Что я мог послать на землю? Мой затухающий мозг лихорадочно искал варианты. Письмо! Словно подсказка, это слово прозвучало у меня в мозгу. Я выхватил из нагрудного кармана письмо неизвестного мне мальчика.
— Вот! — протянул я его инопланетянину. — Это все, что я могу послать.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил он.
И тут еще одна мысль осветила мой мозг, словно вспышка молнии. В том же нагрудном кармане, из которого я извлек письмо, каждый почтальон носил ручку и несколько листков обычной бумаги. Нельзя допустить, чтобы гибель экипажа «Странника» была бессмысленной! Ни Юханссон, ни Алкснис, ни Пит, ни молоденький Алеша Шехтов, ушедший в свой первый и последний полет, не заслужили этого…
— Подожди! — воскликнул я. — Я попробую написать письмо.
И я начал писать. Не знаю, откуда взялись у меня силы, быть может, Господь даровал мне их, но я выложил на бумаге все, что хотел сказать. По крайней мере, самое главное. Конечно, я писал сумбурно и непоследовательно, но тому виной обстоятельства. Теперь ты будешь знать, Катенька, что произошло с твоим отцом! Что именно Глеб Назаров встретился с представителем инопланетной цивилизации и первым, как и положено почтальону, донес эту весть остальному миру. Мы не одни во Вселенной! Я впервые нарушу служебную инструкцию и вскрою чужой конверт, чтобы вложить туда это письмо. Да простит меня геолог Карлов! Я люблю тебя, дочь…»
Геолог Дэннис Карлов прочел последние строки письма, которое он извлек из конверта, невесть как оказавшегося у него на письменном столе. Почерк был неровным и расплывчатым, но он дочитал до конца. Письмо от сына Карлов даже не стал читать: он ненавидел свою бывшую жену и считал, что ребенка она родила не от него. Глотнув изрядную порцию виски прямо из бутылки, Дэннис поморщился и попытался осознать то, что прочитал.
— Бред сумасшедшего! — раздраженно сплюнул геолог. — «Странник» погиб год назад от столкновения с метеоритом. И зачем только держат этих почтальонов?..
Через секунду он бросил письмо вместе с конвертом в мусороуничтожитель…
Михаил ГРЯЗНОВ
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЗАРАЗА
Мы расстались три года назад, когда она еще была похожа на симпатичного щенка неизвестной породы. Сегодня же я увидел красивую и очень породистую суку, именно такой Ольга выплыла из серебристого «Лендкрузера».
— Привет, — сказала она, оступилась на высоком каблуке и подхватила меня за руку, — ой, я, кажется, колготки порвала.
Черт побери, только она так умеет.
— Не подскажешь, как их можно порвать, если ты всего лишь подвернула ногу?
— А вторая нога у меня для чего?
Я задумался, Ольга частенько озадачивала меня образностью своего мышления.
— И для чего тебе другая нога?
— Вторым каблуком я царапнула по колготкам, неужели непонятно, ведь это так просто, — она чуть не плакала.
Я слегка приобнял ее и постарался выпрямить; Ольга поддалась и вновь обрела горделивую осанку светской дамы:
— Куда ты меня поведешь?
Я указал на светящуюся позади нас вывеску «Кафе».
— Фу-у-у, наверняка там готовят противный кофе, — Ольга на всякий случай надула губы.
— Если не понравится, перейдем в другое место.
— У меня сигареты кончились.
— Я куплю. Тебе какие?
— Эти…
— Какие «эти»?
— Ну, светленькие, сейчас пачку покажу. Я их всего два дня курю и еще не помню названия. — Она посмотрела под ноги и осторожно направилась к джипу.
На удивление, Ольга без происшествий добралась до водительской дверцы и достала из салона пустую пачку с вензелями.
— Извини, у меня с собой нет наличных, только золотая «Виза». Не думаю, что в ларьке ее примут.
— Справлюсь, — ответил я и двинулся за сигаретами.
Через несколько минут мы сидели в симпатичном кафе, с видом на стоящий у тротуара внедорожник.
— Ну и как ты? — Она затянулась тонкой сигаретой и уронила ложку. Некоторое время я ожидал ее появления из-под стола, чтобы ответить:
— Все так же. Пишу. Кино по моему сценарию будут снимать.
— Да?
— Угу. Тебе это на самом деле интересно?
Она немного поерзала, и истлевшая соломинка пепла упала на рукав шубы. Пепел рассыпался пылью и просочился в подшерсток погибшей норки.
— Ой, — Ольга скривилась и разгребла пушистый мех, — теперь вонять будет.
— А ты освежителем воздуха обрызгай.
Она с подозрением покосилась на меня:
— Издеваешься?
Не найдя на моем лице признаков веселья, Ольга раскрыла сумку, порылась, достала маленький баллончик и брызнула на шубу. В воздухе запахло ядовитым газом, глаза наполнились слезами, а из носа потекли сопли.