— Извините, — пробормотал Китайгородцев.
Уже готов был отступить. Но вдруг Потемкин сделал шаг к нему.
— Что вы хотели, молодой человек?
Тот, второй, который был в комнате, попытался удержать Потемкина, но Потемкин вырвался. Чернявый запоздало захлопнул дверь перед Китайгородцевым. Было слышно, как там, в комнате, случился какой-то шум. Очень похоже на потасовку. Китайгородцев рванул дверь на себя. Чернявый резко обернулся.
— Тебе же сказали! — произнес он все тем же капризным тоном.
Его напарник удерживал Потемкина.
— Пусти! — потребовал Потемкин.
Не тут-то было.
— Вали отсюда! — посоветовал Китайгородцеву чернявый. — Не до тебя!
Он сделал попытку толкнуть Китайгородцева. Этот парень с инвалидной тростью не представлялся ему достойным противником. Но Китайгородцев его руку перехватил. Рефлекторно. Само собой получилось. Чернявый рванулся, чтобы сбить противника с ног.
— Молодой человек! — взмолился Потемкин.
Кажется, он обращался к Китайгородцеву.
Удерживающий Потемкина парень ударил гипнотизера, уже не таясь.
Чернявый махал руками, пытаясь дотянуться до лица Китайгородцева.
Китайгородцев положил его двумя ударами, орудуя инвалидной тростью: первый, подсекающий удар — по ногам, второй, нейтрализующий — по почкам. Чернявый взвыл. Его напарник, оставив Потемкина, бросился на Китайгородцева разъяренным быком — очень похоже было, даже глаза у него, кажется, налились по-бычьи кровью. По этим глазам Китайгородцев и ударил палкой. Со всей силы, наотмашь, так что красные брызги полетели. Противник Китайгородцева опрокинулся навзничь. Не боец.
Прибежала билетерша. Запричитала.
— Только не надо милиции, я вас умоляю! — попросил Потемкин.
ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ
Сколько их? Кто такие? Потемкин может знать.
— Есть еще?
— А?
Не соображает. В шоке.
— Кроме этих двоих — кто еще? С ними кто-то был?
— Не знаю.
Он был на сцене. Он мог не знать. Кто мог видеть? Билетерша?
— Кто они? Местные?
— Нет. Я их не знаю. На машине приехали.
— Где машина?!
— Там, у входа.
Машина — это плохо. В машине еще кто-то может быть.
— Здесь другой выход есть?
— Все закрыто.
— А ключи?
— У завклубом.
Через окно. Первый этаж. Невысоко. Артиста надо выводить. Покалечат, когда очухаются.
Окно было закрыто на два шпингалета. Первый открылся без труда, второй был залит краской и не поддавался. Китайгородцев сломал его и распахнул окно.
Сначала выпроводил Потемкина, буквально вытолкал его, потом выбрался сам. Вызванный по мобильнику Иван уже ждал их в ржавой «Ниве». Китайгородцев распахнул перед Потемкиным дверцу машины:
— Прошу!
По городу они проехали без проблем, но на загородном шоссе их нагнала черная «Ауди» с тонированными стеклами. Китайгородцев заподозрил неладное, когда эта машина стремительно приблизилась и повисла у них на хвосте, а в следующее мгновение Потемкин тоже увидел «Ауди» и всполошился:
— Это они!
— Машина вам знакома? — уточнил Китайгородцев.
— Да!
Китайгородцев пожалел о том, что не он сейчас за рулем.
— Не давай им обгонять! — приказал он Ивану. — И быстрее!
Не то чтобы он надеялся на «Ниве» от «Ауди» оторваться, но на большой скорости водитель «Ауди» будет осторожничать и уверенности в нем поубавится.
— Кто они? — спросил у Потемкина Китайгородцев.
— Подонки! — скривил губы тот.
— Криминал? Бандиты?
— Да.
— Оружие у них какое?
— Ножи я видел.
— А огнестрельное? Может, пистолеты?
— Насчет этого — не в курсе.
— Будем уходить! — принял решение Китайгородцев. — Сейчас поля начнутся, ищи грунтовку и сворачивай, — велел он Ивану. — И по грязище, по грязи — чтобы они сели!
Километра через полтора они съехали на раскисшую дорогу без покрытия. Здесь были заполненные грязью колеи, и сунувшаяся следом в горячке погони «Ауди» почти сразу завязла, даже сотни метров не преодолев.
Было видно, как из «Ауди» выскочили трое.
— Быстрее! — торопил Китайгородцев. — Гони! Гони!
«Нива» глиссером неслась по грязи, отбрасывая комья далеко назад.
Поднялись на взгорок. Впереди внизу была деревня.
— Туда! — показал рукой Китайгородцев.
Там должен быть асфальт. Там они уже не посадят машину на брюхо.
— Кто они такие? — спросил Китайгородцев.
— Жалкие, ничтожные люди! — ответил Потемкин.
Китайгородцев засмеялся, не сумев сдержаться.
— Что тут смешного? — сердито спросил Потемкин.
— Извините. Просто я вспомнил «Золотого теленка».
— Какого теленка? — нахмурился собеседник.
— Книга «Золотой теленок». Ильф и Петров.
— Не читал, — поджал губы Потемкин.
Они сидели в салоне «Нивы» у маленького, похожего на сарай здания железнодорожной станции, и до прихода электрички на Москву оставалось четверть часа.
— Вы там живете? — спросил Потемкин. — В том городе, где я давал сеанс?
— Нет. Я на отдыхе, — ответил Китайгородцев и выразительно продемонстрировал инвалидную трость. — Восстанавливаюсь.
— А сами, в таком случае, откуда?
— Я москвич.
— Где работаете?
— Я телохранитель.
— О! — заинтересовался Потемкин. — Настоящий?
— А что, бывают не настоящие?
— Я как-то никогда об этом не задумывался. Так у вас не перелом?
— Простите, не понял.
— Нога, — сказал Потемкин. — Я думал, это перелом у вас. А на самом деле это как-то связано с работой?
— Да, с работой.
— То-то я вижу, вы так ловко их! Прямо как в кино.
— В кино выглядит красивше, — усмехнулся Китайгородцев.
— Вы правы. А здесь был только страх, — признался Потемкин. — Я испугался.
— Можно я задам вам несколько вопросов?
— О чем?
— Я был на вашем сеансе…
— А, это.
— Скажите, гипноз — он действительно существует?
— Ну вы же видели.
— Видел, — согласился Китайгородцев. — Но я не знаю, как к этому относиться.
Потемкин подозрительно посмотрел на собеседника.
— Может, это фокус такой, — пробормотал Китайгородцев, не сумев с ходу подобрать нейтральной щадящей формулировки.
— Значит, моя лекция вас не убедила?
— Я пропустил начало, — признался Китайгородцев. — Опоздал на полчаса.
— Я рассказывал в своей лекции о том, что гипноз как явление изучали великие ученые: Зигмунд Фрейд, Владимир Бехтерев, Иван Павлов. Вам эти фамилии о чем-нибудь говорят?
Отомстил за Ильфа и Петрова.
— Допустим, — сказал Китайгородцев.
— Как вы понимаете, такие люди не стали бы тратить время на фокусы, как вы изволили выразиться. Гении не размениваются по пустякам.
— Значит, вот эта девушка на сцене — она действительно спала?
— Это не сон! — отмахнулся Потемкин с видом человека, раздраженного необходимостью растолковывать непосвященному собеседнику столь очевидные для рассказчика вещи. — Гипноз — это особое состояние. Не сон, но и не бодрствование. Это другое.
— Она очнулась и спросила, что с нею происходило. Она действительно не помнила?
— Конечно! — уверенно сказал Потемкин.
— И все, что происходило вокруг нее, — оно как бы не существовало?
— Да.
— Весь этот зал… Там было человек двести…
— Во время гипноза они для нее не существовали. Она не слышала их. И не видела.
— Но вас она слышала, — напомнил Китайгородцев.
— Меня — да. Гипнотический раппорт — так это называется. Гипнотизируемый практически полностью отключается от воздействий внешнего мира, но с тем человеком, который погрузил его в гипноз, у него сохраняется связь. Он его слышит, и он ему подчиняется. У академика Павлова есть даже теория на этот счет: у загипнотизированного спит весь мозг, почти весь, за исключением маленького участка, который не заторможен, а напротив, чутко реагирует на голос гипнотизера. Гипнотизер как бы удерживает человека на веревочке, не позволяет ему провалиться в полное беспамятство.