— Да что же тут хорошего? — в сердцах сказала мать.
— Люблю с такими работать, — пояснил Потемкин. — Те, у кого воображаемые друзья вместо настоящих, и кто впечатлительный сверх меры — они легко поддаются гипнозу. Вы глаза закройте, — попросил он Нину. — И слушайте только мой голос. Вам тепло, вы чувствуете тепло, ваши веки наливаются тяжестью…
Он действовал уверенно, не обращая ни малейшего внимания ни на мать Нины, ни на Китайгородцева, и уже через несколько минут девушка погрузилась в транс.
На вопросы Потемкина она отвечала, но речь ее была замедленна, и глаза она не открывала, и было что-то необычное в ее поведении, что пугало мать. Женщина наблюдала за происходящим с нескрываемым страхом, словно она стала невольным свидетелем какого-то необъяснимого колдовства.
— Здесь была ваша мама, — говорил Потемкин, обращаясь к девушке. — Но теперь она ушла. Ее нет в этой комнате. Ее нет. Когда вы проснетесь, вы убедитесь в этом. Вы не будете ее видеть. Вы не будете ее слышать. Ее здесь нет.
Женщина занервничала. Потемкин положил руку на ее плечо.
— Сядьте перед дочерью, — попросил он.
Женщина подчинилась. Она сидела перед дочерью и смотрела на нее со страхом.
— Сейчас мы будем просыпаться, — сказал Потемкин. — Я сосчитаю до десяти, и на счет «десять» вы пробудитесь. Когда проснетесь, вы будете чувствовать себя бодрой и отдохнувшей. Раз! — начал отсчет Потемкин. — Два… Три…
Он считал. Женщина вглядывалась в лицо дочери. Нина спала, но дыхание ее уже не было таким ровным и глубоким, как минуту назад.
— Четыре… Вы уже слышите, как проехала за окном машина… Пять… Свое тело вы чувствуете, способность ощущать к вам возвращается… Шесть… Семь… Сейчас вы будете просыпаться… Восемь… Уже скоро… Девять… Десять!
И Нина открыла глаза. Перед нею сидела мать, но Нина смотрела будто сквозь нее. А за матерью стоял Потемкин.
— Вы меня видите? — спросил Потемкин.
— Да, — ответила девушка.
— Хорошо видите? Ничто вам не мешает?
— Нет, не мешает.
— Кого вы видите в этой комнате? — спросил Потемкин.
— Вас.
— Еще кого? Посмотрите по сторонам. Кто здесь есть еще?
Нина медленно повернула голову в одну сторону, в другую, увидела Китайгородцева.
— Ваш товарищ, — сказала она.
— Очень хорошо, — подбодрил ее Потемкин. — Может, еще кого-то здесь увидите? Посмотрите внимательно.
— Нет, никого больше я не вижу, — ответила Нина, глядя сквозь мать.
— Хорошо, теперь протяните, пожалуйста, руку и коснитесь меня, — попросил Потемкин.
Нина выполнила просьбу, руку вытянула, но перед ней сидела мать, и Нинина рука замерла на полпути, наткнувшись на препятствие. Девушка повторила попытку, и снова не смогла дотронуться до Потемкина.
— Не получается, — пробормотала она растерянно.
— Нина!!! — взвыла перепуганная мать.
— А почему не получается? — спокойно осведомился Потемкин.
— Я не знаю, — удивлялась Нина собственному бессилию.
— Попробуйте еще, — предложил Потемкин.
— Не надо!!! — разрыдалась мать. — Прекратите!
Нина тыкала в нее рукой, как слепая.
— Прекратите!!! — рыдала мать.
Потемкин приобнял ее за плечи.
— Сейчас я снова введу ее в транс, — произнес он с необыкновенной мягкостью. — И она вас увидит, обещаю.
Он заставил Нину заснуть. Потом сообщил ей, что ее мама снова с ними. Потом досчитал до десяти.
Нина открыла глаза.
Посмотрела на мать.
Смущенно улыбнулась.
И спросила:
— Что здесь было, мама?
Машина катилась по заснеженной дороге. Снег искрился на солнце, и глаза очень скоро устали. Китайгородцев смотрел за окно с прищуром, будто готов был вот-вот задремать. Но стоило какой-либо машине поравняться с ними, он тут же поворачивал голову и внимательно всматривался.
Потемкин спал на заднем сиденье и проснулся только тогда, когда на подъезде к городу они остановились на автозаправке. Водитель вышел из машины, хлопнул дверцей. Потемкин открыл глаза.
— Мы где? — спросил он.
— Подъезжаем, — ответил Китайгородцев. — Осталось километров двадцать.
Он смотрел за окно. Видел заснеженное поле, а дальше — лес. Подъехал грузовик, остановился рядом, загородив обзор.
— Я сейчас вспомнил эту девушку, Нину, — сказал Китайгородцев. — Как она смотрела перед собой и мать не видела, а вас видела. Вот грузовик стоит, — кивнул за окно. — И что, можно так сделать, что я его, к примеру, не буду видеть, а буду видеть то поле, которое он сейчас закрыл собой?
— Или поле, — согласился Потемкин. — Или что-то еще. Мало ли что вы себе вообразите. Но уж машину точно не увидите, это да.
— И такое любой гипнотизер сможет проделать?
— Опытный — сможет.
— А Михаил, как думаете, смог бы? — спросил Китайгородцев и посмотрел внимательно.
— А что он хотел бы сделать невидимым для вас? Или — кого? — вопросом на вопрос ответил Потемкин.
Все он правильно понял.
— Генерала Лисицына, например, — сказал Китайгородцев.
— Может, он с вами это и проделал, — пожал плечами собеседник. — И вы ходили по тому дому, то и дело натыкались на Лисицына и при этом в упор его не замечали.
— А те два раза, когда я его увидел?
— Не знаю, — честно признался Потемкин. — Возможно, сбой какой-то произошел. Или вообще все не так было, как я вам рассказываю. Откуда же мне знать, чего такого этот Михаил натворил, когда он в ваших мозгах копошился?
— А он копошился? — с хмурым видом осведомился Китайгородцев.
Неприятно ему было.
— Конечно, копошился, — сказал Потемкин. — Тут никаких сомнений.
В этом городе Потемкин уже был на гастролях. Год назад.
Администратор гостиницы улыбалась Потемкину как родному.
— Мы вас помним, — сообщила она, расцветая на глазах.
Она радовалась, а Китайгородцев мрачнел. Он проводил Потемкина до номера, а сам вернулся к администратору.
Спросил, не наводил ли кто-либо справок о приезде московского гипнотизера Потемкина.
Никто не интересовался.
Попросил показать список жильцов.
Никого подозрительного.
Дополнительно попросил поделиться сведениями о тех, кто забронировал места в гостинице на ближайшие двое суток.
Всего несколько человек, в основном, из близлежащих населенных пунктов. Ничего настораживающего.
Китайгородцев прошел по гостиничным коридорам. Все как бывает обычно в провинциальных гостиницах. Серьезных замечаний не было, если не считать того, что путь к запертой двери черного хода преграждали какие-то пыльные ящики. Китайгородцев попросил администратора эти ящики немедленно убрать.
— Куда я их уберу? — осведомилась женщина с недовольным видом. — И зачем вообще?
— Затем, — ответил Китайгородцев. — На случай пожара.
— Откуда здесь пожар?
Вместо ответа Китайгородцев зажег спичку и бросил ее в стоящую на лестнице урну.
— Что вы делаете?! — воскликнула женщина.
— Я сделал то, что может сделать любой из ваших постояльцев, — спокойно произнес Китайгородцев.
Мусор в урне запылал. Женщина заметалась.
— Огнетушитель, — подсказал Китайгородцев. — По коридору направо.
Сам он не делал ни малейшей попытки потушить огонь.
Женщина убежала и вернулась с огнетушителем. Попробовала привести его в действие, но у нее не получилось. Тогда Китайгородцев пришел ей на помощь. Потушил огонь, после чего сказал:
— Если здесь запылает, вы даже потушить не сможете. Так что не упрямьтесь, делайте что говорю.
Женщина промолчала. Напугалась сильно.
Когда Китайгородцев минут через тридцать спустился к двери черного хода, ящиков там уже не было.
Но гарью пахло до сих пор.
Не успело выветриться.
Директор местного Дома культуры не смог припомнить, чтобы кто-то наводил справки о гастролях гипнотизера Потемкина, но Китайгородцев все-таки попросил его вызвать к началу представления милицейский наряд. На всякий случай.