На следующий день по всем базарам и площадям Каликута ходили одетые в красные одежды глашатаи. Они оглушительно били в барабаны и оповещали население, что Заморин изобличил иноземцев как шпионов и запрещает с ними общаться. Арабы-лоцманы из Мелинди, помня о дружбе, связывавшей их султана с начальником флотилии, поспешили на «Сао Габриэль».
Выслушав лоцманов, Васко да Гама стал мрачен. Дело принимало дурной оборот. Было неизвестно, убиты ли Диаш и его товарищи или они в плену. Кроме того, Васко да Гама думал о том, что со дня на день к Каликуту может подойти военная эскадра египетского султана. Надо было предпринимать что-то решительное, но он пока выжидал.
Тем временем приплыли из города какие-то люди. Командор подумал: «Наверное, они не слышали глашатаев Заморина либо явились, чтобы убедиться в тяжелом положении начальника, у которого под стражей наиров находятся доверенные лица и часть нераспроданного товара». Присмотревшись к гостям, Васко да Гама заметил человек двадцать богато разодетых индусов. Скорее всего, они принадлежали к местной знати.
Командор приказал задержать их и препроводить в каюты. Одному из них, на вид самому почтенному, он вручил письмо к Заморину. Командор предлагал обменять захваченных индусов на Диаша и тех, кто находился с ним в лавке.
«Родственники этих знатных индусов будут просить Заморина пойти на мои условия», — решил Васко да Гама.
Диаша выпустили из лавки и под конвоем привели к Заморину. На этот раз правитель Каликута вел себя довольно любезно. Случившееся он объяснил недоразумением и сказал, что освобождает закрытых в лавке португальцев.
— Возвращайтесь на свои корабли, — милостиво разрешил «Царь морского берега», — и отвезите мое письмо вашему королю.
Писец Заморина вручил Диого Диашу обернутый белой вышитой тканью свиток, где были написаны слова приветствия и царские пожелания.
Португалец взял послание, поклонился и покинул дворец.
Когда всех португальцев привезли к каравеллам и они ступили на палубу, Васко да Гама объявил сопровождавшим, что отпускает лишь половину задержанных индусов. Шесть человек он оставляет у себя, пока со склада не привезут оставшиеся в лавке товары.
Как только отпущенные командором индусы отплыли на своих разукрашенных баркасах, в маленькой лодочке к «Сао Габриэлю» примчался полуодетый, растрепанный Монсаид. Он упал на колени перед командором.
— Ваша милость, умоляю вас, — рыдал мавр, терзая на груди свой халат, — позвольте мне остаться на корабле. За мою службу у вас моплахи разрубят меня на куски. Я еле успел от них убежать…
— Хорошо, Монсаид, оставайся, — сказал Васко да Гама. — Ты преданно исполнял мои приказы и, может быть, еще пригодишься.
— Да благословит вас Бог, ваша милость, я всегда буду преданно служить вам. Вы мой господин, я ваш слуга.
После этого Монсаид оправил и подтянул свой халат, вытер слезы, огладил бороду. Он встал рядом с командором, всем своим видом показывая, что бодр, доволен и готов к услугам.
— Переведи-ка, Монсаид, письмо Заморина, — произнес Васко да Гама и отдал свиток мавру.
— В этом послании королю Португалии говорится: «Васко да Гама, твой придворный, прибыл в мою страну, чему я очень рад. Земля моя богата гвоздикой, имбирем, корицей, перцем и драгоценными камнями. В обмен я хочу получить от тебя золото, серебро, кораллы и красную ткань».
К вечеру на десяти лодках привезли куски полосатой ткани, взятые с португальского склада в Каликуте. Наиры и приказчики Заморина предлагали обменять их на шестерых знатных индусов, задержанных на «Сао Габриэле».
Командор сказал Монсаиду:
— Объясни мои слова, и пусть доведут их до сведения Заморина. Остатки товаров мне не нужны. Пленных я повезу в Португалию. Пусть они своими глазами увидят, что мы не воры и не шпионы. А враги наши еще пожалеют о своих происках против нас. Мы вернемся и отомстим. Мы покажем здесь всем, как португальцы отвечают на оскорбления!
И каравеллы тронулись в путь. Паруса наполнились ветром, заплескались волны, рассекаемые корпусом кораблей.
Вооруженные индусы на лодках пытались преследовать португальцев. Васко да Гама приказал дать залп из бомбард. Наиры Заморина продолжали плыть за каравеллами и посылать им вслед тучи стрел. Но ни одна стрела не достигла цели. Тогда индусы стали охотиться за маленьким «Беррио», надеясь окружить его, отрезать от других каравелл и захватить. Положение мореплавателей становилось опасным.
Внезапно началась гроза. Страшная, со сплошными потоками небесных вод, множеством перекрещивающихся ослепительных молний и оглушительными раскатами грома. Берег заволокла пелена дождя. Сильный ветер, будто по просьбе португальцев, погнал их корабли в открытый океан.
Через несколько часов гроза прекратилась, и опять засияло нестерпимо палящее, тропическое солнце. Лодок преследователей не видно было на неоглядном морском пространстве, как не было видно и самой Индии.
Окровавленные острова
Корабли португальцев плыли на север, держась на значительном расстоянии от берега. Лишь с верхушки мачты еле виднелась на востоке полоска индийского побережья. По пути прибирали трюмы, чинили перегородки закромов, отделявших разные виды пряностей.
Васко да Гама с помощью Монсаида допрашивал знатных индусов. По его поручению писец составлял список наиболее ходовых индийских слов и перевод их на португальский. Названия снастей корабля, орудий, животных, воды, напитков, продуктов и наиболее употребительные глаголы выспрашивались то у одного, то у другого пленника, чтобы не сомневаться в правильности записанных слов.
Составили письмо к Заморину. Утром следующего дня каравеллы круто повернули к берегу. Индия снова приблизилась своими непроходимыми зарослями, зелеными полями и обрывами, сурово и скудно желтеющими глиной.
С «Сао Габриэля» спустили шлюпку. Матросы высадили на берег одного из пленных индусов. В своем письме командор писал правителю Каликута, что надеется наладить торговлю с его городом, просил простить за его подданных, взятых в плен, и обещал привезти их обратно; они должны будут, убедительно пояснял Васко да Гама, подтвердить в Португалии его рассказ о достижении Индии.
Когда шлюпка, отвозившая индуса, возвратилась, корабли повернули на северо-запад.
Через день они увидели дальний парус. «Сао Габриэль» и «Сао Рафаэль» погнались за ним и остановили.
Васко да Гама, стоя на высоком носу, увидел арабский корабль с расшитыми парусами, большой и вместительный. По приказанию командора Монсаид спросил у владельца корабля, седобородого мавра в роскошном халате, кто они.
— Мы идем из Аравии в Каликут с богатым грузом парчовых тканей, белой шерсти, изделий из золота и драгоценных камней, дорогой посуды из позолоченного серебра и цветного стекла. Возьми с нас любой выкуп, господин. Но отпусти нас. Если же ты отправишься с нами в Каликут, я бесплатно наполню трюмы твоих кораблей лучшими пряностями. Мы не сопротивляемся. Примени же к нам правила великодушия. Ведь даже на войне щадят тех, кто сдается на милость победителя, — сказал командору владелец корабля.
— Мы не пираты, — ответил Васко да Гама мавру, облизывая пересохшие губы и потемнев от гнева. — Но вы из Каликута, города, где твои единоверцы обидели нас и оскорбили. Я бы удовлетворился хорошей данью, если бы ты не был мавром из Каликута. Я обойдусь с тобой по-другому.
И командор велел разграбить корабль. Португальцы подъехали на лодках и долго возили грузы на свои каравеллы. Затем Васко да Гама, запретив перевозить с корабля мавров, отдал приказ сжечь его выстрелами из бомбард.
Но не успели португальцы вызвать с мавританского корабля товарищей, как мавры схватились за оружие. Они начали сражаться отчаянно, как приговоренные к смерти. Чтобы добраться до берега или подороже продать свои жизни, арабские моряки перерубили якорный канат.
Тогда с «Сао Рафаэля» зацепили мавританский корабль крючьями и бросились на абордаж. Арабы бесстрашно ринулись им навстречу, размахивая саблями и убивая тех португальцев, кто не успел уплыть после грабежа.