С «Сао Габриэля», «Сао Рафаэля» и подошедшего «Беррио» в них начали палить из аркебуз и стрелять из арбалетов. На шлюпках подплывали солдаты с пиками и мечами. Кровь лилась с палубы захваченного корабля. Вопли отчаянья и боли, проклятия и ругательства на португальском и арабском языках, звон мечей, свист стрел из арбалетов разносились над спокойной синевой океана.
Васко да Гама, не обращая внимания на опасность, стоял на открытом месте и приказывал солдатам покинуть залитый кровью и заваленный трупами корабль. Тех мавров, что еще сопротивлялись или барахтались в воде, перебили копьями. Потом португальские корабли отошли от мавританского судна, а с «Сао Габриэля» стали беспрерывно палить по нему из бомбард. Через несколько минут мавританский корабль накренился и, дымясь, затонул со всеми, кто лежал на нем мертвым или был еще жив. На поверхности океана долго оставалось красноватое пятно и клочья одежд.
Вечером на каравеллах отпевали погибших португальцев. Товарищи их плакали и крестились. Затем мертвые тела опустили в воду. Океан всех принял, омыл, покачал на пологих волнах и поглотил своей бездонной пучиной.
— В Каликуте подождут своих наторговавшихся в Аравии родственников, — сказал удовлетворенно Васко да Гама.
Прошло несколько дней; на пути каравелл показались острова. Португальцы подплыли к самому большому острову и вошли в спокойный залив.
— О такой стоянке можно только мечтать! — воскликнул Пауло да Гама. — В этом заливе мы прикрыты, будто подковой, рядами холмов. Каравеллы не будут заметны с моря. Какая удача!
Тотчас причалили к берегу. Матросов отправили рубить лес для починки кораблей. Капитан Николау Коэльо взял с собой нескольких солдат, они осмотрели окрестности и горизонт. Океан был пустынен, величествен и спокоен. Португальцы тоже успокоились, приступили к починке судов. Скребли и готовили бочки для воды.
Николау Коэльо, исследовавший с отрядом лес, наткнулся на развалины индуистского храма. Обезьяны скакали и кричали при виде людей. Из-под замшелой глыбы выполз большой удав. Медленно свивая покрытые узором толстые кольца, удав пересек площадку посреди храма, которая оказалась чисто убранной и выметенной.
Один из матросов схватился за топор, чтобы убить змею.
— Не трогай это ползучее бревно, — сказал ему Коэльо. — Он нас не тронет, его пища — крысы, птицы и обезьяны. Опасаться надо кобру да маленьких пестрых змеек, что свисают иной раз с куста или дерева. Их укус смертелен.
Когда вечером португальцы расположились на отдых, к огню костра вышел из леса оборванный истощенный старик. Лоцман перевел его слова. Из рассказов старика стало ясно: острова безлюдны, храм много лет назад разрушили мусульмане, а он сам — последний священнослужитель. Старик попросил поесть, португальцы его накормили.
Внезапно к флагману прибежал наблюдавший за окрестностями матрос. Он сообщил, что на юге видны небольшие парусные суда.
— Коэльо, иди на «Берио» и потопи их, — приказал командор. — О том, что мы находимся здесь, знать не должен никто.
Дождавшись попутного ветра, Коэльо неожиданно вывел каравеллу из залива и напал на случайных встречных. Это оказались индусские лодки под косым парусом. Пять из них успели уйти из-под обстрела, ядра бомбард не достали их. У шестой лодки сломалась мачта, парус бессильно повис. «Беррио», точно голодный хищник, устремился к беспомощному судну. Люди бросились в море, и скоро их подобрали товарищи.
На захваченном корабле португальцы нашли кокосовые орехи, кувшины с пальмовым маслом и кое-что из незавидных пожитков сбежавших моряков.
— Дело плохо, раз они ушли, — огорчился командор. — Они могут приплыть в Индию, в Каликут, и сообщить о нашей стоянке. А мы сейчас не готовы к нападению большого флота. Тем более если все-таки придет эскадра из Египта.
Васко да Гама посовещался с лоцманом Ахмедом ибн Маджидом.
— Я думаю, господин, эти люди просто местные пираты. Слышал я во время моих морских походов про разбойников какого-то Тиможи. Наверно, это они и есть, — сказал опытный ибн Маджид. — Они не пойдут в Каликут, господин, потому что там им отрубят головы.
Через сутки, к ночи, караульные снова сообщили о приближении чужих кораблей.
Большинство из них стали на якоря под защитой крутого берега. Одно судно повернуло к заливу. Вскоре показалась большая барка, на корме ее находился высокий длиннобородый человек в богатом халате и желтом тюрбане. Увидев португальские каравеллы, он крикнул неожиданно по-испански:
— Я принес вам мир! Обещайте не причинять мне вреда, и я поднимусь к вам на борт.
— Ты будешь почетным гостем, — любезно ответил Васко да Гама. — Поднимайся на борт нашего корабля.
Приплывший на барке с несколькими матросами начал рассказывать о себе. Он родился в мавританской Гренаде, в Испании. После взятия Гренады испанцами бежал в Турцию, оттуда перебрался в Индию. Теперь командует флотом у могущественного мусульманского государя — султана Гоа.
Васко да Гама с улыбкой расспрашивал гостя, а сам осторожно поглядывал на берег. Под прикрытием пришвартованного к берегу «Беррио» Николау Коэльо с тридцатью солдатами крался к приплывшей барке длиннобородого.
Когда командор услышал крики и увидел, как португальцы гоняются за прибывшими матросами, он подал знак. На насторожившегося «почетного гостя» набросились, скрутили ему руки, повалили и подтащили к командору.
Васко да Гама сказал:
— Признавайся, собака, кто подослал тебя? Что замышляют мавры против нас? Говори все начистоту, или твою голову будут поливать кипящим маслом.
Но, несмотря на удары плетей и пытку кипящим маслом, командующий флотом султана Гоа повторял то же самое, что говорил вначале. Обливаясь слезами, он клялся, что не замышлял ничего дурного, и молил о пощаде.
— Хорошо, — произнес командор. — Ты должен помочь нам захватить твои корабли. Помни: попробуешь предать нас, будут тебя терзать так, что возмечтаешь о смерти.
Избитый флотоводец обещал делать все, что прикажут.
Настала ночь. Португальцы приготовились к нападению. Впереди поплыла захваченная барка. На носу ее стоял закованный в цепи султанский флотоводец. В трюме спрятались вооруженные солдаты. Позади, на некотором расстоянии, тихо плыли «Беррио» и «Сао Габриэль». Командор шепотом объявил, что повесит всякого, кто промолвит хоть слово.
— Кто идет? — крикнули с первого султанского судна.
— Свои. Это я, Юсуф бен Гамид, — сдерживая дрожь в голосе, ответил пленный. — Я нашел на острове своих старых друзей.
Когда барка, захваченная португальцами, подошла вплотную к ближайшему судну, португальцы выскочили из трюма и взяли его на абордаж. А бомбарды с «Беррио» и «Сао Габриэля» начали в упор расстреливать остальные корабли из Гоа.
Началась паника: одни мавры с криками ужаса прыгали в воду, чтобы вплавь добраться до берега. Другие пытались укрыться в трюмах. Многие сразу погибли от раскаленных пушечных ядер и выстрелов из аркебуз.
— Убивать без пощады! — раздался с высокой кормы голос Васко да Гамы.
— Нам повезло, — радостно сказал Мартинеш. — Неверные не ожидали захвата. Это не бой, а бойня!
Те, кого португальцы нашли на султанских кораблях, были убиты и утоплены в океане. Некоторым все-таки удалось вплавь добраться до острова и укрыться в лесу.
Однако Васко да Гама считал, что нужно уничтожить всех. Любой добравшийся до индийского побережья беглец мог привести сюда большую эскадру мстителей.
Весь день португальцы ловили спасшихся во время ночного боя. Наконец на берегу собралось около сотни пленников, в основном, индусы. Коэльо, по приказу командора, отобрал самых сильных. Тридцать шесть человек заковали в ножные кандалы и заперли в одной из барок.
Остальных пинками погнали к высокому обрыву над морем. Каждого обреченного пленника пронзали сзади мечом и сбрасывали с обрыва на торчавшие из воды камни, которые жадно облизывали, сверкая, набегавшие волны. Несмотря на мольбы и вопли казнимых, расправа совершалась хладнокровно и деловито. На португальских кораблях играли трубы. Матросы пели и веселились, радуясь захваченной добыче и тому, что прошлой ночью никто из них не погиб.