Говорят, все великие писатели были чокнутыми в той или иной степени. Говорят еще, что иначе они просто не смогли бы написать столько интересного. Так что это — полбеды. Но я еще и врунья.
Я вру матери. Вру читателям. Вру самой себе. Вру вам, леди и джентльмены, хотя вас и нет на самом деле, вы существуете только у меня в голове, но и вам я вру, и вы не догадаетесь, где и в чем, а если и догадаетесь, то никогда не будете уверены до конца.
Голодные глаза в пустоте…
Когда я прихожу в себя после приступа, то не сразу могу сообразить, где я и кто я. Словно компьютер, в котором медленно загружается система. Надо подождать, пока появится рабочий стол.
В этот раз я успела дотянуть до дивана, и это хорошо. Просыпаться в кресле или на полу не очень приятно — потом все тело ноет, словно жалуясь на дурную голову. Оно ведь ни в чем не виновато.
Сумерки — день или ночь? А, вот и часы, они ни разу еще не предали меня. С ними я всегда могу вычислить свои потери, и это успокаивает.
Я поднимаюсь с дивана и начинаю обход квартиры, озирая ее настороженным взглядом. Вы думаете, я проверяю, не проник ли кто-то в мою обитель, пока я спала? Нет, я боюсь совсем другого.
Это страшная мысль, очень страшная… Спадали я?
Иногда я нахожу вещи не в тех местах, где им положено быть. Иногда продуктов в холодильнике оказывается меньше, чем я думала. И другие подобные мелочи, которые легко объяснить рассеянностью, но…
Я боюсь, что хожу во сне. И не просто хожу, как лунатики, но еще и делаю нечто, возможно, осмысленное, но не по собственной логике, а по какой-то иной. Я еще помню, как, будучи студенткой, вдруг очнулась на вокзале с билетом на автобус, который спустя несколько минут должен был увезти меня в другой город. При мне была сумка со всем необходимым. Проблема в том, что я не помню, как собиралась, как покупала билет и, главное, — зачем?
Я боюсь, что у меня раздвоение личности. Это страшная тайна, которую знает только доктор Штерн, но он не верит мне. Ведь он до сих пор не видел моего второго «я», и никто его не видел, а уж я сама — тем более.
Но, может быть, это время пришло? В прошлые выходные приступ был невероятно долгим, более чем на сутки… Но очнувшись, я не почувствовала ни голода, ни жажды, ни какой-либо слабости в теле. Странно, правда? Я не сказала об этом доктору, соврала. Возможно, когда-нибудь меня придется госпитализировать — для моей же пользы, конечно, — но мне, по малодушию, хотелось бы оттянуть этот момент как можно дольше. Я слишком привыкла к своему маленькому мирку.
Искала по всем шкафам рыжий парик. Вспомнила, что купила его несколько месяцев назад, когда сотворила с собственными волосами нечто поистине ужасное, а потом еще и пригласила Дэвида исправить содеянное. Тот, конечно, рад был постараться, бестолочь криворукая… В общем, я после этого решила сменить имидж. Носила это рыжее чудо дней пять, так что была на человека похожа. Да чего там — выглядела, страшно сказать, вполне симпатично! Тот же Дэвид, между прочим, был в восторге…
А потом сняла и забросила свое искушение куда-то. Потому что в зеркале видела не себя. Думала, что привыкну, но не смогла. Страшно!
Искала-искала, выдохлась совсем. Не нашла.
Фаза Два началась с того, что посыльный принес три конверта:
— Мисс Ринг? Распишитесь.
Я расписалась, как дура, и только через несколько минут поняла, что я — не Ринг, а все еще Митчелл, и конверты мне адресованы быть не могут. Так и оказалось: они были предназначены для мисс И. Ринг, только адрес был мой. А обратный — какая-то фотолаборатория.
К тому времени как до меня дошло все это, первый конверт уже был разорван, и в руках у меня оказались фотографии… скажем так, в стиле «ню». Первой реакцией было отбросить их, и я бросила — прямо на коврик в прихожей. Но потом любопытство взяло верх.
Говорят, граница между порнографией и эротикой весьма туманна. Я как-то смотрела вечернее шоу на эту тему. Один знаток утверждал, что главным здесь должен быть признан эстетический критерий, а попросту говоря — красота. Ведь эротика прекрасна, а порнография — безобразна. Большинство присутствовавших его не поддержало. У людей слишком разные представления о красоте, а в современном искусстве это понятие совсем извращено.
Но на мой взгляд, то, что я увидела, было прекрасно.
На снимках была изображена обнаженная женщина с длинными черными волосами, распущенными по плечам, светло-кофейной кожей, идеальными формами. Она была само совершенство, а в лице читалась такая сила и уверенность в себе, что я содрогнулась.
Пожалуй, я сделала бы ее Принцессой Темных Миров, дочерью Владыки Гиад. Нет, лучше — Последней из Древних, Королевой Мааб, чья Империя пала сто тысяч лет назад, но осталась в легендах и мифах Галактики…
Во втором конверте оказались фотографии парня со светлыми волосами, голубыми глазами, мускулистым телом… В общем, во всей своей красе. Почему-то он вызвал у меня чисто земные эмоции. Если таких парней можно заказывать на дом, может быть, стоило бы, чтоб он пришел и занялся мною по полной программе. Может быть, это и есть то, что мне нужно. Наверное, Дэвид так думает. Возможно, так думает даже и доктор Штерн, хотя никогда так не скажет. Но сама я не знаю, что мне нужно, и потому любое решение для меня — ловушка и врата адовы.
Третий конверт я даже вскрывать не стала, побоялась.
Села в кресло и задумалась.
Если Ирма дала мой адрес для каких-то своих целей, значит, она планировала здесь появиться. Значит, мы наконец встретимся и расставим все точки над «i». Если, конечно, моя легкомысленная сестра действительно существует и я не сделала эти снимки сама. Но как и где, скажите на милость? Кто сошел с ума — я или мир?
Я мучилась в раздумьях, не в силах заняться ни работой за компьютером, ни отдыхом на диване. С трудом заставила себя поесть. Приняла лекарство. Все будет хорошо. Вдох-выдох. Все выяснится. Просто надо немного подождать.
И дождалась, что в дверь снова позвонили. Я посмотрела в глазок и увидела женщину в темном платье. И узнала ее… Ибо ко мне явилась Последняя из Древних.
— Здравствуйте, — сказала она вежливо, с легким акцентом, — А Ирма дома?
— Нет, к сожалению, — ответила я.
— А вы Кира? У вас для меня должен быть пакет.
— Да, вот он, пожалуйста, — дрожащей рукой я отдала то, что пробыло у меня так недолго. Гостья невольно притягивала мой взгляд, и хоть сейчас она выглядела совсем обычно, я не могла не сравнивать ее мысленно с фотографиями, где она казалась богиней. Я словно раздевала ее взглядом, как это делают мужчины, и, к моему стыду, она заметила это. На ее лице появилась понимающая улыбка, и она вдруг коснулась моей руки:
— Знаете, вы очень похожи на свою сестру.
Я отдернула руку, будто ошпаренная. Улыбка незнакомки застыла, словно восковая маска.
— Простите… Всего хорошего!
Как и следовало ожидать, потом пришел парень. Сейчас он тоже выглядел довольно обыкновенно. Пожалуй, сгодился бы на роль помощника Саши Гром, верного воина с плазменным мечом. Саша таких сменила уже полдюжины, по вполне уважительной причине — убивают их весьма часто. А что поделаешь? Мерзелиане совсем распоясались.
Возможно, я готова была что-то изменить в своей жизни, но этот сам все испортил. Удивившись поначалу моему сходству с Ирмой, уже спустя минуту он выдал замечательный перл мужской мысли:
— Знаете, а может, нам собраться как-нибудь втроем и…
Я захлопнула дверь перед его носом. Хотя нос у него был посимпатичней, чем у Дэвида.
Сет723: Все странице и странице. А снимочки не пришлешь мэйлом?
КираРинг: Я же их отдала.
Сет 723: А отсканировать не догадалась?
КираРинг: Нет, и в голову не пришло. Ах ты, извращенец!
Сет723: Нам, богам, можно. Между прочим, раскопал в Сети информацию о твоей сестричке.
КираРинг: Давай, не тяни душу.