— Ты не прав, — покачала головой начальница. — Пятиминутки дают заряд бодрости, настраивают на рабочий лад, на работу в команде. Это хорошо. Обрати внимание на других сотрудников — тех, кто не манкирует корпоративными мероприятиями. Как они собраны, как нацелены на результат!
Что правда, то правда, подумал Григорий, в этом она абсолютно права. Его всегда поражал, и даже ставил в тупик неподдельный энтузиазм менеджеров «Дерьмойла», их искренняя озабоченность порученными проектами. Что ими движет, размышлял он. Неужели настоящая, всамделишная любовь к родной Корпорации? Тогда откуда берется или как воспитывается подобная преданность хозяину? Казалось, «дерьмойловцы» не только не имеют никаких других, помимо работы, интересов, но даже и посторонних мыслей. Иной раз, наблюдая за безостановочным броуновским движением коллег, Туркин представлял их себе эдакими заряженными частицами. Во всяком случае, он не однажды, проходя между парочкой озабоченных менеджеров, явственно слышал странный электрический треск, точно рвались некие невидимые глазу силовые нити.
— А твой скепсис опять же — от усталости, — продолжала тем временем Юлияна. — Иди отдыхай. Между прочим, вид у тебя нездоровый. Зеленый ты какой-то. У тебя как вообще с желудком? С пищеварением? Есть проблемы, да?
— Ну, есть, — не стал спорить Григорий, пожав плечами. — Ау кого их нет? При такой малоподвижной работе… Потом, недавно пришлось пропить курс антибиотиков, а ты знаешь, что антибиотики — они всю микрофлору того… изничтожают.
— Я так и думала, — удовлетворенно кивнула Юлияна. — А чего ты говоришь как-то странно — в нос? У тебя что, насморк?
— Не насморк — аллергия.
— Вот как? То-то я смотрю… а на что конкретно?
— Ох, — вздохнул Туркин, — да буквально на все. С самого детства. И на пыльцу, и на пыль, и… черт знает на что еще! Поэтому приходится постоянно закладывать в нос специальную мазь.
— Вот оно как, — протянула начальница. — Знаешь, чего тебе нужно? Сейчас, когда спустишься на первый этаж, не поленись и зайди в наш корпоративный магазинчик, тот, что называется «Чудесные грибы». Ты бывал там? Нет? Тем более стоит заглянуть. Так вот, спросишь там «симбиозантропос». Запомнил? Запиши: сим-би-о-зан-тро-пос.
— Это еще что за зверь? — хохотнул Григорий.
— Это такой гриб. Вроде японского чайного. Тоже в банке с водой живет.
— A-а, знаю! Японская медуза. Я одно время держал — от похмелья помогает. Но потом он у меня разросся так, что всю банку занял. Да и изжога, помнится, началась от него… короче, выкинул. А на кой мне этот твой… мизант-ропус?
— Симбиозантропос, — поправила начальница. — Давай я тебе сама на бумажке запишу для памяти. Он решит твои проблемы с желудком, а может, и некоторые другие заодно. Симбиозантропос нормализует обмен веществ — очень полезная вещь. Я сама пару месяцев пропила, и теперь — никаких проблем. — Для наглядности она провела рукой по животу. — А как его принимать, тебе сам хозяин магазина пояснит. Он же там и продавец в одном лице. И большой специалист по части гриболечения. То ли японец, то ли кореещ точно не знаю. Зовут Они-но Ёми, имя я тебе тоже записала, на-ка вот.
— Забавное имя, — усмехнулся Туркин, выключая компьютер. — Впрочем, японец, что возьмешь? Ладно, пойду. Да! Спасибо за совет, может, и правда попробую пропить твой чудодейственный гриб.
— Это не совет, — с улыбкой пояснила Юлияна. — Это приказ. Корпорации нужны здоровые сотрудники.
В центральном холле корпорации, уже пройдя через турникет с застывшими по сторонам секьюрити, Григорий вспомнил про японский гриб; подумал: какого черта? — и завернул в рекомендованный Юлияной магазин, расположенный тут же, в здании центрального офиса. В последнее время живот у него и вправду частенько пучило. Газы, что ли? Да и потом, отчего бы просто не зайти, удовлетворить любопытство?
По-видимому, этот магазин, как и еще несколько других, держала какая-нибудь аффилированная Корпорации фирма. Потому как для сторонней компании арендовать помещение в башне «Дерьмойла» вышло бы чересчур накладно.
Дверь растворилась с переливчатым позвякиванием колокольчиков, и Григорий очутился в неярко освещенном помещении, оформленном в характерном японском стиле. Он огляделся, но продавца не обнаружил. Зато заметил множество стеклянных сосудов с плавающими в них плодовыми телами чайных и каких-то еще незнакомых ему грибов всевозможных форм и расцветок. Некоторые были слоистыми, как бисквитные торты, другие — зернистыми, вроде домашнего творога, третьи свешивали к дну сосуда бахрому студенистых червеобразных отростков, иные стыдливо укрывались от нескромных взглядов полупрозрачными вуалями; осклизлые, грузные, с нездоровым синюшным отливом, они напоминали заспиртованные фрагменты разложившегося трупа.
— Кхе-кхе! — покашлял Туркин. — Есть кто живой?
Одна из стен, представляющая собой оклеенную бумагой деревянную решетку, легко скользнула вверх, и в зал шагнул пожилой японец в длинном халате без пуговиц и в сандалиях на высокой платформе.
— Сито угодна? — спросил он с поклоном.
— Господин, э-э… Они-но Ёми? — уточнил Григорий, сверяясь с бумажкой.
— Да, я госыподин Они-но Ёми, — подтвердил японец с новым поклоном. — Сито угодна?
— Мне нужен один из ваших грибов.
— Подзалуста. Есчь дзяйный гриб, молодзный, морской рис…
— Нет, меня интересует, э-э… сим-би-о-зан-тро-пос, — по слогам зачитал Туркин. — Это вроде тоже гриб такой. Лекарственный. Он у вас имеется?
— А как зе! — радостно закивал Они-но Ёми. — Имеся, имеся! Одзень хоросий.
— Ага. Ну-у… тогда взвесьте мне, тьфу! то бишь, упакуйте… короче, мне нужен один гриб. Одна штука, понимаете?
— Одзень, одзень, — снова закивал японец, — сейдзяс принесу.
Через минуту хозяин магазина с неизменным поклоном протягивал Григорию двухлитровую банку с плотным шарообразным сгустком золотисто-желтого цвета внутри. Гриб плавал по центру банки и походил на полную луну или сырную голову. Туркин недоверчиво уставился на золотой шар. Во всяком случае, отвращения тот не вызывал.
— Это и есть симбиозантропос?
— Это и есчь, одзень, одзень.
— Ага. И сколько стоит?
— Нисиколька, — широко улыбнулся старик. — Даром.
— Даром? — удивился Григорий. — С какой же стати?
— Госыподин у нас первый раз, потому полудзять подарок фирмы.
— Ишь ты! Что ж, тогда действительно взять стоит.
— Нисиколька не стоит, нисиколька — даром!
— Да понял я, понял. A-а… чем этот ваш колобок питается?
— Питаеся? — нахмурился господин Они-но Ёми.
— Нуда. В смысле, чем его кормить-то? Так же как чайный гриб — сладким чаем или чем-то другим? Не понимаете? Кормить, питать! Что он, — Григорий ткнул пальцем в банку, — кушает — ам-ам! в смысле, ест?
Брови японца в удивлении поползли вверх, лицо, и без того морщинистое, собралось складочками, а потом он так и затрясся в беззвучном смехе, будто подтаявший студень.
— Нидзем не питаеся, — заявил продавец, отсмеявшись и утирая слезы.
— Что, ничем совсем? — недоуменно переспросил Туркин.
— Софусем, — согласно кивнул Они-но Ёми.
— Это как же? — не понял Григорий.
— Так зе. Дерзачь в вода надо — и фисё.
— Ну, прямо чудесный какой-то гриб, — покачал головой Туркин. — И даром-то, и питается водой. Ладно… спасибо.
— На дзоровьё! — отвечал продавец, с поклоном вручая симбиозантропос Григорию.
— А как его надо употреблять? — спохватился тот уже на выходе. — Пить что ли?
— Да, пичь, — с готовностью согласился японец.
— А как часто? Утром? Вечером? Один или сколько раз в день?
— Фисё равно.
— До еды или после? — попробовал еще уточнить Григорий.
— Фисё равно.
«Тоже мне, большой специалист, — пробурчал Туркин, выйдя на улицу, — фисе равно, да фисе равно, японский городовой!»
Придя домой, он поставил свое приобретение на столешницу между холодильником и телевизором, включил новостную программу. Перво-наперво задал корму своему питомцу, жирному и ленивому коту Базилио, и только потом приступил к пережевыванию купленного по дороге фаст-фуда. Вскоре, однако, поймал себя на том, что постоянно переводит взгляд от телеэкрана на банку с грибом. Уж очень чуден тот был на вид: словно маленькая планета, неведомо как пойманная под прозрачный колпак.