— Шеф сказал, чтобы я подсобил тебе, — произнес охранник.
Подошел и с силой вогнал нож в грудь Шварцу.
Глеб видел происходящее, сидя в «Жигулях». Он сидел сзади, а впереди, за рулем, был второй охранник, он тоже все видел и сидел так неподвижно, будто не живой был, а вылепленный из воска. В его застывший до воскового правдоподобия затылок Глеб в упор выстрелил из травматического пистолета. Парень без чувств рухнул на рулевое колесо. Хорошо еще, что не сработал звуковой сигнал.
Глеб вышел из машины. Второй охранник, разобравшись со Шварцем, уже направлялся к неподвижной женщине. Глеб дождался, пока он добьет Нину ножом, после чего и этому охраннику выстрелил в голову.
Потом Глеб погрузил убитых и покалеченных в «Жигули», доехал до ближайшего леса, где свернул с шоссе на лесную дорогу. Ноябрьский снег был неглубок, и Глеб смог заехать достаточно далеко в глубь леса, застряв уже на просеке, где на открытом месте снега намело. Из канистры он вылил в салон двадцать литров бензина, бросил туда горящую зажигалку. Полыхнуло так, что Глеб покатился от машины кубарем. Побежал в испуге прочь. Он долго выбирался через лес к шоссе. Стало уже совсем темно. Только теперь он понял, как далеко оставил свою машину, и до нее ему идти несколько часов, не иначе.
Кроме Потемкина и Китайгородцева других постояльцев в монастырской избе не было. Утренние паломники, помолившись, разъехались. Других можно было ожидать не ранее завтрашнего утра, когда по близлежащей трассе пройдет первый рейсовый автобус. Китайгородцев и Потемкин заняли разные комнаты. От ужина Китайгородцев отказался. Не до еды. Лег на скрипучую кровать; не раздеваясь и не зажигая света, разглядывал небеленый, из струганных досок, потолок. В полной тишине, царящей в доме, он услышал, как зазвонил мобильник в комнате Потемкина, как Потемкин что-то ответил. Потом шаги.
— Анатолий!
Китайгородцев встрепенулся.
— Я ничего не понимаю, — признался Потемкин, протягивая ему свой мобильник. — Поговорите с ним, пожалуйста.
— Алло! — сказал в трубку Китайгородцев.
— Алло!
Мужской голос.
— Это Алексей. Мы с вами встречались вчера в Калуге. Вы помните? Вы мне визитку гипнотизера подарили.
— A-а, да, да, — протянул Китайгородцев.
Сын Нины Петровны.
— У меня вашего телефона не было, так я на этот…
— Это неважно! Что случилось?
— Где моя мама?
— Я не знаю.
— Вы сейчас где?
— В монастыре.
— Правильно! — сказал Алеша. — И мама мне в записке написала, что поехала в монастырь! Она с вами?
— Нет.
— Как — нет? — сердито спросил Алеша.
Это был вопрос человека, который понимает, что ему беспардонно лгут.
— Дайте маме трубку!
— Ее здесь нет, — сказал Китайгородцев. — Поверь мне! И почему ты решил, что она со мной?
— Она написала, что едет в монастырь. Не «едет», а «едем». Она не одна. Она и не собиралась ехать. И если она так внезапно сорвалась, не предупредив меня, значит, кто-то ее туда увез!
Подразумевалось, что Китайгородцев.
— Ее здесь нет, — сказал Китайгородцев.
— Я обращусь в милицию!
— Это твое право.
— Вас найдут!
— Я не прячусь, поверь. Тут есть гостиница такая для паломников…
— И мама там?
Ну как ему объяснить? Что такое сказать, чтобы он поверил?
ШЕСТНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ
Китайгородцев открыл глаза и увидел Потемкина.
— Доброе утро, — сказал Потемкин.
Утро? За окном было серо. Ночь прошла.
— Какое число? — спросил Китайгородцев хриплым голосом.
— Шестнадцатое, — после паузы ответил Потемкин.
Их взгляды встретились. Потемкин не выдержал и отвел глаза.
На улице Китайгородцев растерся снегом. Как Михаил де-
лал это ровно сутки назад. Потемкин наблюдал за происходящим из окна. Китайгородцев обнаружил это, и ему было неприятно. Он вернулся в дом.
— Будем уезжать.
— Куда? — спросил Потемкин.
Китайгородцев пожал плечами в ответ. Он не знал. Да и какая ему, в сущности, разница?
В самой большой комнате, где и печь была самая большая в этом доме, паломники обычно трапезничали. Китайгородцев заглянул в холодильник. Несколько банок тушенки — вот и все запасы. На лавке у стены, прикрытый чистым полотенцем, нашелся хлеб. Немного зачерствел, но тем не менее выглядел он аппетитно. Похоже было, что монастырской выпечки. Заводской хлеб таким не бывает.
— Позавтракаем, — предложил Китайгородцев.
Ему хотелось жить по привычному распорядку, как будто сегодня был обычный день. Потемкин не возражал, поняв, наверное, что происходит в душе его спутника.
Китайгородцев массивным ножом с широким лезвием вскрыл две банки с тушенкой. Нарезал хлеб огромными кусками. Пригласил к столу Потемкина.
Ели молча. Китайгородцев мрачно разглядывал бревенчатую стену, что была напротив. Потемкин ковырял вилкой в банке и делал вид, что его это занятие чрезвычайно увлекает. Но он в конце концов не выдержал.
— Я долго думал, Анатолий. Всю ночь. Я не спал. Нам надо ехать к Михаилу.
Китайгородцев перестал разглядывать стену.
— Зачем? — спросил он.
У Потемкина уже был готов ответ. Похоже, он действительно все обдумал.
— Нам надо быть с ним рядом, — убежденно заговорил Потемкин. — Он враг Стасу, Стас враг ему, он хочет, чтобы Стас был мертв…
— Глеб, — поправил Китайгородцев.
Пауза. Потемкин соображал.
— A-а, нуда! — сказал он. — В общем, если у Михаила есть враг, тогда сам он от этого врага захочет держаться подальше. Правильно? А мы рядом с ним! И тоже получаемся подальше от этого врага!
Логика в его словах была.
— И потом, я могу с этим Михаилом поговорить. Он сильный гипнотизер, не спорю. Но иногда достаточно просто по-человечески поговорить. Надо пробовать с ним договориться.
— Бесполезно! — процедил сквозь зубы Китайгородцев.
— Бороться надо! — жестко сказал Потемкин. — Ты руки не опускай!
А может, так и надо? Приклеиться к этому Михаилу, не выпускать его из виду, а там будь что будет?..
Китайгородцев не успел додумать эту мысль до конца, потому что хлопнула входная дверь. Потемкин вздрогнул. Китайгородцев быстрым движением взял в руку нож.
Шаги. Открылась дверь. Вошел человек, припорошенный снегом. Всмотрелся, потому что в комнате царил сумрак — за окнами еще не слишком развиднелось. Сказал:
— Здравствуйте вам!
Стянул шапку с головы. И только сейчас Китайгородцев его признал.
— Алеша! Здравствуй!
Алексей приблизился.
— Присаживайся! — пригласил Китайгородцев.
— Где мама?
— Это твой знакомый? — спросил Потемкин у Китайгородцева.
Он такого страху натерпелся за последние несколько недель, что появление любого незнакомого персонажа рядом с собой воспринимал, похоже, как угрозу своей безопасности.
— Да, — коротко ответил Китайгородцев.
— А какая мама? — спросил Потемкин.
Он ничего не понимал.
— Это тот парень, который вам звонил вчера, — пояснил Китайгородцев. И неожиданно увидел растерянность во взгляде собеседника. Потемкин потерял нить разговора, как будто каждое новое объяснение ничего ему на самом деле не проясняло, а все больше его запутывало.
— Я вам звонил? — удивленно спросил Алексей, глядя на Потемкина. — А вы кто?
— Это Потемкин Иосиф Ильич, — запоздало представил гипнотизера Китайгородцев. — Я тебе о нем рассказывал.
Потемкин улыбнулся кривой улыбкой утомленной славой знаменитости.
— Потемкин?! — не поверил Алексей.
— А что — не похож? — невесело пошутил Китайгородцев.
— Я заходил на сайт, — растерянно сказал Алеша. — Там, в Интернете, есть фотографии Потемкина…