Правда, через пять минут он вспомнил, но возвращаться было уже поздно, и Гоша упрямо пёрся вперед, неся на кроссовках по пять килограммов родной земли. Соскучился по ней, родимый… Мотин не скучал, но тоже терпеливо тащил приставшие к ногам килограммы — и даже не очень вначале испугался, когда появились зверики, настолько это было закономерно — дождь, холод, грязь… ну как тут без звериков?
Наверное, замаскировавшись под кучи мусора, эти трое уже какое-то время наблюдали за людьми, потому что возникли внезапно и слишком близко — метрах в двухстах, даже меньше, потому что через секунду пискнул сканер, а он улавливал на более близком расстоянии.
— Успеем! — заревел Гоша и заработал кроссовками, как гребной пароход — колесами. И в самом деле — до домов оставалось метров тридцать. Но зверики оказались не в пример проворнее тех, что он видел в далеком будущем. Эти походили на гиен-мегацефалов, с непомерно большими, огромными мордами, с распахнутыми от плеча до плеча широкими зубастыми пастями, с мощными когтистыми лапами… Они сразу же сорвались в бешеный галоп, и Мотин понял: от таких не уйдет и Брумель. Мотин сорвал с плеча ружье и, не целясь, выстрелил в вырвавшегося вперед гиганта. Заряд вонзился в землю прямо перед звериком, взметнув такой роскошный веер грязи, что Мотин даже порадовался: не убил, так извазюкал…
Что-то прошелестело над ухом, и тусклая фиолетовая молния канула в грудь зверика, разорвав его буквально в клочья. Мотин оглянулся: Гоша застыл в нелепом полуприсяде, а ружье в его ручищах было действительно как игрушечное.
Клочья разлетелись во все стороны. Зверик пытался трансформироваться, живучести у него было — дай бог каждому, но и оружие у Гоши с Мотиным оказалось тоже дай бог каждому… Куски шлепались в грязь, с шипением скользили по ней, бугрясь, пучась, судорожно пытаясь превратиться в маленькие подобия зверика — но не могли и опадали под беспощадные лапы летящих следом. Мотин выстрелил снова, на этот раз уже целясь. Молния вбилась в распахнутую пасть — и снова во все стороны брызнули ошметки еще живой, злой, рвущейся вперед плоти, не понимающей, что хозяин уже мертв, мертв, мертв…
Оставшегося они размолотили из двух стволов, залпом. Потом выбрались на грязную асфальтовую дорожку и, беспрестанно озираясь по сторонам, затрусили по улице. Про победу оба почему-то молчали…
Возле первого же канализационного люка они остановились. Сканер пискнул, указывая, что где-то под ними движется живое существо. Хотелось бы верить, что не крыса, а человек.
— Смотри, — сказал Гоша, — под нами целый город.
Линии на сканере — одни поярче, другие тусклее — плотно переплетались, показывая несколько этажей подземных переходов.
Гоша достал из сумки фомку и, закряхтев от натуги, попытался сдвинуть влажный рифленый кругляш. Как бы не так.
— Заварили намертво, — сообщил он, вставая с колен.
Сигнал уходил из зоны досягаемости, и, судя по скорости, это действительно был человек.
Они успели ткнуться еще в два люка, которые также оказались закрытыми, и снова напоролись на звериков. Вновь пискнул сигнал, а когда Гоша включил развертку, у него на запястье слово бы расцвела гроздь рубинов — одна из сторон призрачного диска оказалась заляпанной красными огоньками. Ну вот и выяснилось: зеленые — это люди и земные животные, красные — монстры-зверики.
На этот раз они не побежали, а, подпустив поближе, успешно расстреляли целую шестерку монстров. Но то ли зверики как-то беззвучно общались друг с другом, то ли у них был такой тонкий слух, что они расслышали негромкий шелест выстрелов, — в конце улицы показалось еще несколько монстров. И еще несколько. И еще. Одинаково серые, они запрудили всю улицу клубящейся, быстро увеличивающейся массой — словно дрожжевое тесто лезло, вскипая, вперед. По такой мишени можно было стрелять не целясь — все равно в кого-нибудь попадешь. Мотин и Гоша выстрелили. Было видно, как взметнулся веер ошметков, но уже в следующий миг невозможно было понять, попали они или нет — в массе не было просвета, она так же грозно накатывала на них. Мотин почувствовал, как вздрагивает асфальт под ногами. Сканер пищал не переставая: зверики подтягивались со всех сторон.
— Да сколько же вас… — процедил Гоша и выстрелил опять.
Беспрестанно стреляя, они свернули в один из проулков, который, если верить показаниям сканера, был еще чист. Здесь неширокое дорожное полотно было зажато коробками ветхих кирпичных трехэтажек и завалено ломаной мебелью, ржавыми, осевшими на рваных шинах автомобилями и всяким бытовым мусором.
В одном месте посреди асфальта зияла воронка, а метрах в тридцати от нее стоял потемневший, облезлый БТР. Пулемет и скорострельную пушку с него сняли. Дальше, на перекрестке, замер еще один. И еще. Видимо, войдя в Апрелевку с запада, со стороны Кубинки, колонна бронетранспортеров сразу вступила в бой. Исход его был перед глазами… Сейчас Мотину и Гоше как нельзя кстати пригодился бы один из этих БТРов. Да что там БТР — любой «Запорожец» с полным баком горючего!..
И тут Мотин заметил: дверь в один из полуподвалов была придавлена столбиком от забора. Это потом он сообразил, что странно было увидеть в разграбленном городе такую заботу о каком-то подвале. А тогда просто инстинктивно кинулся к двери, именно к ней — и не ошибся.
13.
Дверь не была приперта. Кто-то очень аккуратно и прочно прибил столбик так, что он не убирался, а открывался вместе с дверью, упираясь в кирпичи ровно тогда, когда в образовавшуюся щель мог протиснуться человек средних габаритов. Когда дверь закрывали изнутри, столбик снова «прижимал» ее снаружи, словно никто и не заходил. Мотин без труда юркнул внутрь, следом со стоном втиснулся Гоша.
Оступаясь на россыпях битого кирпича, они пробежали по узкому коридорчику и очутились в большом подвале с низким потолком. Свет тонкими струйками сочился сквозь редкие заколоченные оконца, освещая толстые, покрытые черной слизью трубы и ржавые вентили — такого добра хватало и в XX веке. Почему же потомки решили сберечь именно это барахло?
— Так, Сусанин, — сказал, переводя дыхание, Гоша, — теперь выкладывай: чего тебя сюда понесло?
Мотин хотел ответить, но не успел: за спиной раздался грохот — это слетела с петель дверь. В следующий миг в подвал с ревом ворвался зверик. Гоша выстрелил первым — реакция у него все же была лучше, — и рев оборвался. А в коридоре уже слышалась громкая возня: очевидно, два зверика сунулись разом и застряли…
— Тут должен быть проход под землю! — крикнул Мотин, целясь в зверика, с натугой протискивавшегося в подвал.
— Хорошо бы! — ответил, стреляя, Гоша: сканер показывал, что к подвальной двери спешило никак не меньше трех десятков звериков.
Торопливо заглядывая под трубы, раскидывая какие-то дощатые щиты, они побежали в глубь подвала. А зверики все лезли и лезли по телам убиенных сородичей, тупо ломились, словно ослепленные видом добычи.
— Смотри! — крикнул Гоша. Он откинул очередной щит, и под ним оказалась узкая, наклонно уходящая вниз жестяная труба. Мотин заглянул вниз, но ничего не увидел. Полез за фонариком, но Гоша перехватил руку, зашипел прямо в лицо, тараща и без того круглые дурные глазищи:
— Быстро, быстро вниз!
И столько в этом шипении было злости, что Мотин мгновенно позабыл о страхе и ногами вперед ухнул в дыру, успев, правда, подумать, что не дай бог где-то впереди труба обрывается в пропасть или жесть выпирает зазубренными лезвиями. Холод продрал Мотина, ибо воображение у него было отменное, и вот так. обгоняя холод страха и дрожь в позвоночнике, он стремительно прокатился, соскользнул, пролетел длинную трубу и пробкой из бутылки вылетел прямо на груду вонючего волглого тряпья, заменяющего путешествующим посадочную площадку. Он еще барахтался в тряпье, когда сверху под непрерывный писк сканера сошел Гоша. Сошествие оказалось чувствительным.