— А сейчас вы вспомните, — сказал повелительно Потемкин, будто нисколько не сомневался в том, что он требуемые сведения получит беспрепятственно, — священник приехал на берег и только после этого уехал Стас или священник приехал, когда Стаса уже не было?
Заминка.
— Стас был? — спросил Потемкин. — Джип был? Или джипа уже не было?
— Не было.
— Точно не было?
— Точно, — подтвердил дядя Степа.
Надо священника искать, понял Китайгородцев. Священника на черной «Волге».
Оставалось еще расспросить дядю Степу про следующий день. Когда он пришел на то место, где накануне рыбачили братья. Потому что до сих пор было неясно, обо всем ли дядя Степа Китайгородцеву искренне рассказал.
— На следующий день вы снова пошли на реку, — сказал Потемкин. — Вы это помните?
— Да.
— Зачем пошли?
— Рыбалить.
— Получилось? Много рыбы наловили?
— Нет.
— Почему?
— Дак ить увидел я.
— Что вы увидели?
— Машина.
— Чья?
— Глебова.
— И что?
— Пошел туда.
— Зачем?
— Здоровкаться. С ночевкой, думаю, Глеб просидел.
— Вас это удивило?
— Ага.
— Он раньше с ночевкой не рыбачил?
— Было.
— А удивились почему?
— Весна. Ночью холодно.
— Что вы увидели на берегу? Глеб там был?
— Нет.
— Другой кто-либо был?
— Нет.
— Совсем никого?
— Ага.
— Куда же делся Глеб?
— В реку.
— Вы видели?
— Следы, — сказал дядя Степа. — Кровяка там. Возле костра. От костра следы. Тащили волоком.
— Там место глубокое?
— Не очень.
— Вы пробовали искать Глеба?
— Попытку делал, — признался дядя Степа. — Измерсси весь, потом болел.
— Что-нибудь нашли в воде?
— Нет.
— Глеба там не было?
— Не было.
— Течением унесло?
Заминка. Как бывало обычно, когда Потемкин говорил что-то не то.
— Могло его течением унести?
— Там место тихое, — сказал дядя Степа.
— Там такая заводь, — пояснил долго молчавший Китайгородцев.
— Куда же подевался Глеб? — спросил Потемкин, обращаясь к дяде Степе.
— Не знаю.
— Может, не было его в воде?
— Не знаю.
— А подозрения какие-то у вас есть? — допытывался Потемкин.
— Убили, — коротко ответил дядя Степа.
— Почему так думаете? — пытался понять причины такой его уверенности Потемкин.
— Другого быть не может. И кровь. Машину бросил. И сам смурной был.
— Кто?
— Глеб.
— Накануне? — предположил Потемкин.
— Ну!
— Вы с ним общались?
— Ну! Плохой он был. Без радости. Тяжелый разговор.
— У вас с ним сложился тяжелый разговор?
— С брательником.
— У них с братом был тяжелый разговор?
— Да.
— Вы слышали?
— Об чем?
— О чем они говорили.
— Не было такого.
— Какого не было?
— Не слыхал я.
— А говорите — был тяжелый разговор.
— Мне Глеб сказал. Сегодня сами. Без тебя. Разговор у их.
— Предполагался разговор?
— Ага.
— Еще что говорил Глеб?
— Ничего. Не до меня ему. На нервах.
— Это только в этот день? Или между братьями всегда были плохие отношения?
— Без радости друг к дружке, — сказал дядя Степа.
— В чем причина?
— Тот при деньгах, а этот в бедности.
— Вы с ними общались когда-нибудь? Водку вместе пили?
— С Глебом.
— А Стас? — спросил Потемкин.
— Энтот больно заковыристый. Барин, одно слово.
Очень похоже, подумал Китайгородцев. Он со Стасом общался. Такой водку с дядей Степой пить не будет.
— Что Глеб рассказывал? — спросил Потемкин. — Какие отношения у них с братом?
И снова дядя Степа повторил:
— Без радости.
— Завидовал он брату?
— Не любил, — по-своему сформулировал дядя Степа. — Вражда у их. Мне Глеб сказал, что у него супротив брата есть фига.
— Что есть? — не понял Потемкин.
— Фига.
— Это что?
— Я, грит, такую фигу покажу ему, чтоб он не задавался.
— Это он в тот день вам сказал? Когда вы с ним увиделись в последний раз?
— Всегда.
— Я не понял, — сказал Потемкин.
— Всегда такое говорил.
— То есть не один раз?
— Не один.
— Да что ж за фига у него такая? — спросил Потемкин, хмуря брови. — Чем он угрожал? Чем мог насолить Стасу?
— Наследство.
— Чье наследство? — насторожился Потемкин.
Дядя Степа молчал. Он снова оказался в тупике.
— Это Глеб так говорил? — пришел ему на выручку Потемкин. — Про наследство.
— Ага.
— Может, это как-то связано с родителями? — предположил Китайгородцев. — Мать у них жива. Отец… Спросите у него, что Глеб рассказывал о своем отце?
— У Глеба был отец? — спросил Потемкин. — Вы что-то слышали о нем?
— Генерал! — ответил дядя Степа.
— Он жив? — заторопился Китайгородцев. — Что говорил Глеб?
Может быть, сейчас все выяснится? Может, Глеб когда-то проговорился о том, что генерал Лисицын жив?
— Отец Глеба живой? — спросил Потемкин.
— Схоронили, — коротко ответил дядя Степа.
— Так это про генеральское наследство говорил Глеб? — пытался выяснить Потемкин.
— Не-е, про евойное.
— По чье?
— Про Стаса.
— Что говорил Глеб? Конкретно! Вспоминайте слово в слово!
— Наследник, грит, отымет все наследство.
— У Стаса?
— Ну!
— У Стдса есть наследник?
— Ну!
— Кто он? Где его искать?
Заминка.
— Вы знаете? — спросил Потемкин. — Был разговор?
— Нет.
— Наследник один? Или их много?
— Не знаю.
— Имя какое-нибудь Глеб называл?
— Нет.
— А вы сами кого-нибудь на примете держите?
— Нет.
— В тот день, когда Глеб исчез, он, может быть, как раз и собирался показать фигу Стасу?
— Я не знаю.
Потемкин еще какое-то время пытался выудить из дяди Степы хоть что-то, но впечатление складывалось такое, будто он с разбегу бьется о глухую стену. Китайгородцев понял, что это все впустую. Что дядя Степа знал, тем он уже поделился.
— Достаточно, — махнул рукой Китайгородцев.
Потемкин стал выводить дядю Степу из состояния гипнотического транса. Меньше чем через минуту дядя Степа открыл глаза. Взгляд его блуждал. Он вряд ли помнил, что с ним происходило каких-нибудь пять минут назад. Китайгородцев склонился над сидящим дядей Степой.
— Водку с Глебом приходилось пить? — спросил Китайгородцев.
— Бывалоча, бухали.
— А про Стаса, про его брата, говорили за столом?
— Этого не помню. Бухали так, что туман в башке.
— Но он тебе говорил, что хочет брату фигу показать?
Тут что-то с дядей Степой произошло. Он так сильно удивился, что это его удивление тотчас нарисовалось на его лице.
— Ага! — растерянно признался он.
Никак не мог сообразить, откуда Китайгородцев это знает.
— А говорил, что наследник отнимет у Стаса все наследство?
— Говорил, — в очередной раз испытал потрясение дядя Степа.
— Наследник кто? — почти ласково спросил Китайгородцев.
— Я не знаю.
Конечно, он не знал. Если бы знал, сказал бы еще раньше, под гипнозом.
Дядя Степа показал дорогу к ближайшей церкви. Здешний батюшка был молод и интеллигентен.
— Я к вам за помощью, — сказал ему Китайгородцев. — Помогите мне, пожалуйста.
Батюшка смотрел ему прямо в глаза. Китайгородцев подумал, что надо быть осторожным, чтобы благожелательность во взгляде собеседника не сменилась подозрительностью.
— В прошлом году, весной, я встретил здесь, неподалеку, священника, — сказал Китайгородцев. — И имел с ним беседу. У меня было много проблем… Много сомнений… Даже неверия… Он мне очень помог тогда… Объяснил… Мне стало легче. Но сейчас настал такой период… Он опять мне нужен. А я не знаю, где его искать. Не спросил в тот раз. Я думал, что мне больше не придется… Я ничего о нем не знаю, даже имени. Помню только, что у него машина такая черная была. Кажется, «Волга».