— А я думала, что профессия «дипломат» такая мирная и спокойная!
— А что, не так, что ли? — удивился врач.
— Выходит, нет. Я тут посмотрела по приемному журналу, а кое-кого и сама принимала. Смотри. В начале месяца раненный грабителями сотрудник американского консульства, потом через несколько дней сотрудник американского постпредства, которому оторвало кисть, помнишь? — Врач кивнул. — Потом русский, весь в порезах от стекла…
— Да, помню, на роликах в автобусную остановку въехал, умник! — возразил терапевт.
— Какая разница! Позавчера два польских дипломата, которые свалились на машине в вырытый строителями котлован и чуть не утонули в луже на дне…
— Да они просто пьяные в стельку были! — вставил врач. ;
— Неважно! А сегодня — этот несчастный русский с такой: страшной раной. Меньше чем за месяц шесть пострадавших! Нет, что ни говори, а дипломат — профессия красивая, но опасная!
Терапевт хмыкнул и опять погрузился в инет.
Глава 5. Калейдоскоп
27 мая 20… года, 13 часов 40 минут.
Офис «Промстройгаза».
Москва
— Что значит «сошел с крючка»? Что это, блин, значит? Я вложил хренову кучу денег в это предприятие, и хотелось бы знать, почему ничего не работает, нет никакой отдачи? — тяжело, с одышкой, сипел Сафаров. — И зачем мы доверились этому мальчишке Бруденко, кто его нам рекомендовал?
— Кто-кто, дед Пихто! — злобно ответил Вексельрод. — Ты что, Ханук, забыл, как сам нам расхваливал этого выскочку: «он нам чеченскую крышу сделает», забыл?! Мы туда сотни лимонов, как в бездонную бочку, спустили, козлы! Да какие сотни!.. Теперь все это может сработать против нас.
— Спокойно, господа, спокойно. Операция не удалась, но концы обрублены, — вступил в разговор Штилер.
— Как это? — не понял Вексельрод.
— Бруденко, или как его там… Бероев, сегодня ночью расстрелян наемными убийцами на Рублевском шоссе в своей служебной машине вместе с водителем. Все, точка! А что касается этого исчезнувшего наемника, предлагаю забыть эпизод. Надеюсь, он мало чего знал и его использовали «втемную». Единственное, что настораживает, так это то, что вполне возможно ему помог кто-то из постпредства. И все равно — надо в эту сторону не высовываться. Будем копать — можем нарваться в лучшем случае на «непонимание» некоторых спецслужб, а то и ОПГ. Но одно придется все-таки сделать, Надо убрать человека, нанятого Тарасом. Обязательно, потому что он-то как раз на нас может вывести. Я уже дал необходимые указания.
— Так что нам теперь делать? — поинтересовался по-прежнему взвинченный Вексельрод.
— Необходимо перехватить инициативу и самим предложить помощь ЦЕРНу, сотрудничество швейцарцам… Я тут подготовил план с кое-какими первоочередными шагами, которые нам просто необходимо предпринять немедленно. Смотрите…
Вся троица придвинула к себе лежавшие на столе папки и углубилась в изучение их содержимого. О бывшем помощнике Президента никто теперь и не вспомнит, кроме его тейпа. Да и кому он нужен? Особенно мертвый, проигравший.
28 мая 20… 0 часов 45 минут.
Постпредство России. Женева
Федор Иванович дописал последний, одиннадцатый лист спецблокнота, расписался внизу и вызвал по телефону шефа референтуры.
«Ну, теперь остается надеяться на три вещи: что резидент подпишет телеграмму, что она будет доложена Президенту и что Президент окажется порядочным человеком и примет меры. Тогда вам, господа, как минимум участь Холодовского уготована», — подумал безопасный. Сергей своим рассказом здорово ему помог. Он и до этого, наблюдая разворачивающиеся в Швейцарии странные, если не сказать больше, события, стал догадываться, какая игра и кем ведется. Теперь он был уверен в своих выводах. Шифртелеграмма, которую он сейчас написал, была самой важной в его жизни. Она, без сомнения, решала его судьбу: или пан, или пропал. Он играл ва-банк. Ничего другого не оставалось.
В комнату вошел шеф референтуры.
— Так, Игнатич, смотри внимательно, — сказал Федор Иванович, вырвал страницы из спецблокнота и написал на первой вверху: «особой важности»[21] и чуть ниже: «только Президенту — лично, вручить немедленно, экз. единственный». — Все понял? Тогда буди резидента, пойдем к нему вместе.
Игнатич, пожилой, много повидавший на своем веку служака, вытаращил глаза, но промолчал и подошел к внутреннему телефону.
* * *
Брэндон и Джоди лежали на постели в квартире немки. Оба тяжело дышали. По животу немки скатилось несколько капелек пота. Фигура у Джоди действительно была изумительна, может быть, немного излишне спортивная, но фантастически пропорциональная.
Женщина повернулась к Брэндону, приподнялась и положила голову ему на грудь.
— Питер, как ты относишься к твоему участию в ИРА? Только честно.
— Джоди, нормально. Меня, конечно, все называют террористом, но я, веришь, никогда не воевал с гражданскими. Я воевал только с вооруженными людьми — с полицией, армейским спецназом. Да, часто я нападал, когда они не были к этому готовы. Но это война. А на войне, как на войне. Отвечу и на невысказанный вопрос. Да, я получал деньги за выполнение различных деликатных дел. Но ведь я делал работу и делал ее хорошо, а за работу платят. За хорошую работу хорошо платят.
— То есть ты воевал за идею.
— Да, можно и так сказать. А вот, Фрэнк, царствие ему небесное, просто мстил англичанам за погибшую жену и дочку. Их расстреляла полиция во время демонстрации протеста в Белфасте. Собственно, в этот момент мы с ним и познакомились. Он как безумный бросился на полицейских, смог отнять у одного автомат и открыл по ним огонь. Я был в толпе в числе бойцов ИРА, обеспечивавших безопасность. Мне еле-еле удалось отнять у него автомат и утащить с площади. С тех пор мы практически не расставались… И какая-то американская скотина его убила! Вот так-то, Джоди. Кстати, надо договориться с похоронным бюро о его перезахоронении в Белфасте, рядом с семьей.
Джоди провела пальцем по его губам.
— У меня есть идея.
— Какая?
— Ты делаешь мне предложение, я соглашаюсь, ты прекращаешь свою деятельность и в ИРА, и как наемный профессионал-террорист, извини за термин, а я организую тебе швейцарское гражданство и новые метрики. Как?
— Очень заманчиво. Надо серьезно подумать, — ответил Брэндон и притянул Джоди к себе…
Прекрасное сильное тело гибко перевернулось и изящно, невыносимо сексуально накрыло Брэндона.
* * *
28 мая 20… года, 8 часов 45 минут.
Кремль. Москва
Только Президент зашел в кабинет, как заглянула секретарша:
— Владимир Анатольевич, спецсвязь.
— Зови, Светочка, зови, а потом кофейку, хорошо?
— Конечно, Владимир Анатольевич. — Секретарша неслышно вышла.
В кабинет зашел начальник спецсвязи Кремля полковник Баринов.
— Здравия желаю, товарищ Президент!
— День добрый. Ну что, есть что-нибудь интересное? Давай.
Полковник подошел к столу и положил несколько папок с документами. Сверху он положил папку «срочно». Президент открыл ее и сразу весь подобрался: первой лежала шифртелеграмма из Швейцарии от резидента Кипелова с грифом «ОВ» и пометкой «только лично».
— Свободны, — сказал он полковнику, и тот выскользнул в приемную.
Президент начал читать, и постепенно его лицо все больше и больше хмурилось. Еще не дочитав, он нажал кнопку интерфона:
— Света, ФСО и ФСБ сюда. Немедленно!
Он успел лишь дочитать шифровку и выпить большую чашку кофе, как Света по интерфону сообщила:
— Генералы в приемной, Владимир Анатольевич!
— Пусть войдут.
Генералы вошли, поприветствовали Президента и замерли.
— Проходите, проходите, присаживайтесь. Вот, почитайте, — Президент бросил на приставной столик для посетителей шифровку.