Когда Роман объявил жене, что готовит вояж в соседнюю область, к черту на кулички, Лариса возмутилась:
— Я и так тебя уже две недели не вижу. На границе не видела и здесь тоже. Когда же это кончится? Или у тебя уже в крови ловить нарушителей и преступников? Исхудал весь, ночи не спишь. Мы ведь собирались отдохнуть здесь, а потом уехать в город, искать работу...
— Потерпи немного, Лариса. Я не успокоюсь, пока не раскрою тайну этого лесного кордона и не верну доброе имя твоей бабушке. Это мой гражданский долг перед собственной совестью и ее памятью. Надо восстановить справедливость, вытащить на свет божий настоящего предателя. И я уже близок к цели. Скоро завершу свою операцию, и тогда отдохнем, — дружелюбно сказал Роман и обнял жену.
— Нет, нынче уж видно отдохнуть не придется — поздняя осень у порога, — вздохнула Лариса и нежно заглянула в глаза мужа...
В Задубравье Роман добирался на велосипеде, облачившись в спецодежду электромонтера. Через плечо висела сумка с инструментом, а на поясе широкий ремень с монтерскими «когтями». Этот маскарад понадобился ему, чтобы не привлечь внимание местных жителей и не спугнуть матерого преступника.
К полудню Роман был уже в селе. Он-постучал в крайний дом, примостившийся у околицы. На стук вышла хозяйка — дородная женщина лет пятидесяти, в цветастом сарафане. Роман представился и спросил, где случился обрыв провода — из села был звонок на подстанцию. Судя по голосу, звонил кто-то из стариков.
— Да у нас здесь стариков много, а телефон только в магазине, — нараспев сказала женщина. — Спросите у продавца Маши Козловой. А имени своего старик не назвал?
— Назвал. То ли Савелий, то ли Силантий, — пожал плечами Роман.
— Таких стариков у нас в селе нет, — уверенно ответила женщина.
И здесь Роман понял, что совершил ошибку. А вдруг тот сменил имя, что вполне вероятно, и, когда сарафанное радио разнесет по селу, кем интересовался незнакомый электромонтер, — пиши, пропало: Савелий тут же исчезнет из села.
— А попить у вас можно? — спросил Роман.
Хозяйка принесла кружку колодезной воды и любезно протянула Роману.
— А вы давно в этом селе живете? — поинтересовался он.
— Да уж всю жизнь. Здесь родилась, выросла, замуж вышла... Здесь и мои родители жили.
— В вашем лесном селе все жители, наверное, местные, как вы?
— Да нет, есть и приезжие, и залетные, но их немного...
— А вы не слышали случайно, — решил пойти ва-банк Роман, — о кордоне в лесу, что в соседней области находился, неподалеку от вас?
— Как же, слышала, — живо откликнулась женщина. — Там жил молодой лесник. За связь с партизанами немцы схватили его, бросили в застенок, пытали. Он чудом спасся. А кордон немцы сожгли. Вскоре после войны в нашем селе поселился пришлый мужик Семен Гонтарь. Поговаривают, что он и есть тот лесник с кордона. Теперь он уже старик. Никто не знает толком его настоящего имени. Старик малость не в себе: живет отшельником на другом краю села, все по лесу ходит, травы какие-то собирает, ни с кем не общается... В селе его Лешим кличут...
8
Роман тайком пробрался на окраину села и затаился в густом кустарнике. Отсюда ему хорошо была видна покосившаяся хата старика, окруженная вековыми деревьями и зарослями малинника. Ничто не говорило о том, что здесь, во вросшей в землю хибаре, кто-то живет. Роман наблюдал за хатой уже несколько часов, но никаких признаков жизни так и не обнаружил — вокруг стояла гробовая тишина. «Не разыграла ли меня та женщина с певучим голосом?» — подумал он. Но туг дверь хибары тихо отворилась, и на крыльцо вышел седой старик с длинной окладистой бородой. Он был высок, строен, широк в плечах. Старик окинул взором двор, подошел к поленнице, набрал охапку дров и скрылся в избе. Прошло несколько минут, и из трубы хибары потянуло горьковатым дымком. Роман посидел еще немного и под покровом сумерек покинул свой наблюдательный пункт.
В Верхнюю Топаль он въезжал, когда было уже совсем темно. На центральной улице тускло светили фонари. У поселкового магазина толпилась кучка мужиков. Роман хотел проехать мимо, но тут дорогу ему перекрыл здоровый кучерявый парень в болоньевой куртке. Роман вильнул в сторону, но парень схватился за руль велосипеда и хриплым голосом сказал:
— Погоди, поговорить надо.
— О чем? — спросил Роман.
— Тебе не кажется, что ты развил здесь слишком бурную деятельность? — спросил парень.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ты здесь все копаешь, принюхиваешься. Уж не родственников ли своих обелить хочешь?
— А кого это волнует? — в упор глянул на него Роман.
— Нас волнует, — услышал он позади другой голос и обернулся.
Пошатываясь, к нему приближались еще двое парней. Роман поставил велосипед к дереву и двинулся им навстречу. Заметив его решительность, один из них сказал:
— Сегодня мы тебя только предупреждаем. Смотри, пограничник, не сломал шею на границе — здесь сломаешь, если не успокоишься...
— Смотрите вы, чтобы я с испугу вам ноги не выдернул, — бросил Роман и направился к велосипеду. Один из парней что-то крикнул вслед, и тройка потянула к магазину.
Наспех поужинав, Роман прилег на диван в чулане и долго размышлял над инцидентом у магазина. Что бы это значило? Откуда дует ветер? Неужели у Савелия в поселке есть сообщники и он поддерживает с ними связь? Каким образом? Кто они? Если так, то, выходит, Савелий знает обо всем и не на шутку встревожен. Да у Совы большие уши — слышит хорошо. Услышал мое дыхание за спиной и решил запугать. Ясно, что эти ребята пешки в игре. Их купили за бутылку. Но кто? Надо действовать решительнее. Завтра вновь отправлюсь в Задубравье и продолжу наблюдения за Лешим. Как бы он, почувствовав опасность, не дал деру. И потом ищи-свищи. Это хищная птица, она так просто в лапы не дастся. А если старик действительно душевнобольной и трагедию на кордоне, о которой слышал когда-то, выдает как собственную? Нет, похоже, старик умело маскируется. Уж больно многое сходится. И внешне, судя по рассказам Анны Наумовны, он похож на Савелия.
9
Рано утром Роман Костюк был уже в Задубравье. Укрывшись среди зарослей, он продолжил наблюдение за хатой Лешего. На этот раз ему долго ждать не пришлось. Оранжевое солнце еще висело над гребенкой темного леса на востоке, когда старик вышел из дома, огляделся и направился в лес, в сторону кордона.
Он шел так быстро, что Роман едва успевал за ним. Широким, размашистым шагом, ни на минуту не останавливаясь, старик пробирался по узенькой тропинке, петлявшей среди сосен. Он явно куда-то спешил. Роман держался на приличном расстоянии от старика, иногда даже терял его из виду, но опытный пограничник не волновался. Ему не раз приходилось преследовать нарушителей границы, идя по их следу десятки километров. Он знал все премудрости этого непростого дела и всегда успешно проводил задержание. Лишь однажды допустил промах. На КСП он обнаружил след нарушителя и стал его преследовать. Несколько километров он шел за ним, держась на безопасном расстоянии. И когда тот присел на камень у лесного озера, Роман бросился на него. И тут же получил удар ножом в спину. Роман нашел в себе силы обернуться, выбросить вперед руку, но получил второй удар, который пришелся в руку. Позднее выяснилось, что нарушителей было двое. Через КСП один пронес другого, более легкого. Но Роман поспешил тогда и не сумел как следует «прочесть» след нарушителя, за что и поплатился. Хорошо, что дежурная группа тогда подоспела вовремя...
Тропинка вывела на старый кордон, уже хорошо знакомый Роману. Леший, немного поплутав вокруг, спрятался в зарослях, присел, закурил. Роман наблюдал за ним из-за сосны. «Как несколькими днями раньше — только поменялись ролями. Тогда я сидел здесь, а Леший, судя по всему, наблюдал за мной», — подумал Роман.