— Что-то не так? — поинтересовалась Светка, останавливаясь рядом.
— По-моему, вон там, — кивнул он на гаражи, — был летний кинотеатр. А вот здесь, — указал он на детскую песочницу, — стояла деревянная беседка.
— Но подъезд ты какой-нибудь узнаешь?
Антон неуверенно подошел ко второму подъезду и дернул за ручку. Разумеется, попытка не удалась. Дверь была на кодовом замке. Однако немного погодя, из соседнего подъезда выползла какая-то старушенция.
— Вы не скажете код этого подъезда? — нагло спросила Светка.
— Нажимайте одновременно три первые цифры, — ответила старушка и присела на лавочку.
Фокус с тремя цифрами удался. Дверь отщелкнулась, и странная троица вошла в подъезд. Антон, прежде чем пойти дальше, осмотрелся, сосредоточив внимание на желтом потолке. Потом медленно ступил на лестницу. Дамы на некотором расстоянии последовали за ним. На третьем этаже Антон остановился и, не моргая, уставился на дверь, которая была ближе к лестнице.
— Знакомая дверь? — поинтересовалась Светка и, не дождавшись ответа, нажала на кнопку.
Сразу же, не спросив «кто?», на звонок вышла хозяйка квартиры, женщина лет пятидесяти в очках и байковом халате. Она обвела гостей недоуменным взглядом, не задержав его особо на мужчине, и спросила:
— Вам кого?
— Вы узнаете этого человека? — строго спросила Светка, указывая на Антона.
Женщина осмотрела мужика с ног до головы и ответила:
— Нет! А вы кто?
— А вы давно живете в этой квартире, — проигнорировала ее вопрос Светка.
— Да, уже так… лет восемнадцать. А в чем дело?
— Вы помните, кто жил в этой квартире до вас? — продолжала напирать Светка.
— Понятия не имею! — развела руками хозяйка, уже начинавшая раздражаться. — Объясните, наконец, в чем дело и кто вы такие?
Светка прошептала ей что-то на ухо, и та, открыв рот, уставилась на Антона.
— Вспомнила. Здесь жили до меня Киселевы.
— Куда переехали, не знаете?
— Нет!
Троица дружно развернулась и поцокала вниз по ступеням. Когда они вышли, Светка спросила у Антона:
— Вы не напутали с квартирой?
— Возможно, напутал, — задумчиво ответил Антон. — Возможно, я и с двором напутал. В том дворе был летний кинотеатр и большая деревянная беседка.
Старушка, с живейшим интересом наблюдавшая за этой странной компанией, неожиданно вмешалась в разговор.
— А здесь был летний кинотеатр, — произнесла она. — Вон на том месте, где сейчас гаражи. И беседка была, где сейчас песочница. В нее всегда радиолу выносили. Это было эдак лет двадцать… нет!., тридцать назад.
Светка метнулась к старушке.
— Скажите, бабуля, а вы давно здесь живете?
— Всю жизнь.
— А вы не знаете вот его, — указала Светка на Антона.
— Нет, не знаю, — покачала головой старушка.
— А может быть, вы помните Киселевых? Они жили во втором подъезде на третьем этаже.
— Клавку, что ли, Киселеву? — поморщилась старушка. — Кто же ее не помнит? Она весь дом на уши ставила. Стерва была еще та. Они с Федькой, мужем, глушили по-черному. Федька, как напьется, начинает голым по двору бегать. А Клавка — мебель из окна выбрасывать. Потом Федька умер от перепоя. В канаве нашли. Вот здесь же во дворе. А Клавка совсем спилась. Ее даже родительских прав лишили. Сына ее семилетнего отправили в детдом, а ее выселили.
— Куда отправили?
— А кто его знает? На исправление куда-то…
Обратный путь был уныл. Впереди шел Антон, виновато опустив голову, в полутора метрах от него в полном молчании шли подруги. У самого входа в метро Светка со вздохом прошептала:
— Теперь понятно, почему он ничего не умеет по хозяйству. В детдоме воспитывался Если он унаследовал гены родителей, то труба… Ты не расстраивайся, завтра я его определю в стационар. Может, сегодня определим его в ночлежку?
Маргарита отрицательно покачала головой, и подруги расстались. До «Спортивной» Маргарита с Антоном доехали в гробовом молчании. Также не проронив ни слова, они дошли до подъезда, поднялись на пятый этаж, и только когда переступили порог квартиры, Антон неожиданно произнес:
— Мне кажется, моя фамилия была не Киселев. Я завтра обязательно вспомню. Я знаю способ, как снова обрести себя…
— Ложитесь спать! — устало отрезала Маргарита.
И Антон покорно отправился в зал. Сама же Маргарита забилась в спальню, поставила к дверям пуфик и всю ночь не выпускала из рук газовый баллончик. Спала она отвратительно. Ей без конца казалось, что по квартире кто-то ходит. Когда она проснулась окончательно, была уже половина одиннадцатого. Предстоял тяжелый день. С половины второго занятия в музыкальной школе, а после них индивидуальный урок с учеником в Кузьминках.
Маргарита надела халат, тихонько заглянула в зал и вздрогнула. Антон в спортивном костюме лежал на полу, положив ладонь под щеку. Диван даже не был разобран. Он поднял голову и виновато улыбнулся:
— Доброе утро.
— Вы что же, спали на полу? — удивилась хозяйка.
— Ничего, я привык на полу…
На душе у Маргариты заскребли кошки. Она вчера не постелила ему постель, а он сам не посмел к ней притронуться.
Перед тем как выйти из дому с гитарой в руках, Маргарита дважды позвонила Светке. Только ни дома, ни на работе ее не было. Пришлось закрыть гостя в квартире и отправиться на работу. В школе среди урока Маргариту неожиданно позвали к телефону. Звонила Светка.
— Ритка — труба! Мест в диспансере нет. Возможно, к концу недели появится одно, но это неточно. Я сегодня целый день выясняла по поводу семьи Киселевых, жившей в Сретенском переулке. Жили они там семь лет. Федор Киселев умер там. Клавдия умерла десять лет назад в спецприемнике. А их сын, Кирилл Киселев, два года назад бежал из колонии строгого режима и до сих пор не найден. Он был трижды судим за разбойные нападения с особой жесткостью, а последний срок отбывал за убийство с расчленением…
— Боже мой! — ужаснулась Маргарита.
— Вот и я говорю, Боже!..
Через полчаса фото Сверилиной было готово. Мария получилась на нем невероятно жизнерадостной. Никакого предчувствия, что через час она расстанется с жизнью, не читалось ни в ее сияющих глазах, ни в ее белозубой улыбке. А еще говорят, люди заранее чувствуют свою смерть. Берестов сунул фотографию в сумку и побежал вниз. Часы уже показывали половину пятого. Нужно было поторапливаться. Еще неизвестно, удастся ли ему разыскать колдунью на Баррикадной.
Дом, на который ему указала хозяйка квартиры на Кропоткинской, журналист отыскал без труда. Он находился напротив здания «Молодежной газеты». Задача заключалась в другом: вычислить если не квартиру, то по крайней мере подъезд, в который въехала Анжелика.
Берестов поставил машину во дворе рядом с мусорным контейнером и принялся энергично расспрашивать сидящих на скамейке старушек о новых жильцах, въехавших в их дом буквально вчера. Те недоуменно пожали плечами и посоветовали обратиться в РЭУ. Уж кто-кто, а домоуправы знают всех, кто сдает квартиры в этом доме. По счастью, домоуправление находилось в том же дворе.
Однако в РЭУ сказали, что в выходные администрация не работала, а сегодня к ним с просьбой о регистрации не обращался никто. Скорее всего, новоселы въехали в квартиру без регистрации. Поэтому с таким вопросом лучше всего пойти к участковому. Участковый по долгу службы обязан знать, кто на его участке сдает жилплощадь и не спешит регистрировать квартирантов.
Опорный пункт тоже был неподалеку. Но участковый, курирующий этот дом, оказался в отгуле. Берестов вернулся во двор и принялся активно опрашивать всех, кто входил и выходил в подъезды. Только все старания его были напрасными. Никто ничего не знал и понятия не имел, кто сдает в их доме квартиры.
«Вполне возможно, что владелица квартиры на Кропоткинской ошиблась с домом», — подумал Берестов и сел в машину. Он уже почти тронулся с места, как вдруг увидел, что из третьего подъезда вышла та самая девушка, которая открывала ему дверь в салон на Кропоткинской. Берестов выскочил из машины и бросился к ней.