— Как бы вам не простыть на таком сквозняке, — произнес он заботливо. — Вы сорвите с заднего сиденья чехол и обернитесь.
Маргарита, немного подумав, так и сделала, быстро, по-деловому, без лишних слов, поскольку ее трясло как в лихорадке. Завернувшись в толстый вельветовый чехол и немного согревшись, она неожиданно тоже проявила заботу:
— А вы? Вы же с температурой, да еще на ветру.
Он улыбнулся какой-то новой, уже более уверенной в себе улыбкой и ответил:
— Это, наоборот, пойдет мне на пользу.
Он лихо лавировал с полосы на полосу, подсекая и оставляя сзади более крутые иномарки. Водитель не снижал скорости даже при виде поста ГИБДД, а на патрульные машины вообще не обращал внимания.
— Лихо вы водите, — произнесла она, несколько уняв дрожь.
— Когда машина классная, она сама идет, — улыбнулся он. — Кстати, сколько вы за нее отдали?
— За что? — не поняла она.
— За ваш «Ауди».
Она бросила на него изумленный взор и едва заметно усмехнулась.
— Вы думаете, это машина моя?
— А чья? — удивился он.
— Я не знаю, — пожала плечами Маргарита. — У меня вообще нет машины.
Он так долго с недоумением смотрел на нее, что Маргарита стала опасаться за дорогу.
— Тогда почему вы бросились сразу к ней? — спросил он с недоумением.
— Я бросилась? — удивилась Маргарита. — По-моему мы вместе бросились.
— Выходит, мы угнали чужую машину, — пробормотал он лукаво.
И вдруг рассмеялся. Следом рассмеялась и Маргарита.
— Знаете, мне еще не приходилось угонять машины, — признался водитель.
— Вы это точно помните?
— Точно.
— Если не секрет, куда мы едем?
— Черт его знает!
— Я думала, вы знаете, — удивилась Маргарита.
— А я думал, вы знаете, — улыбнулся он. — С вашей стороны не было ни слова протеста, когда я выехал на эту дорогу.
— Но почему вы выбрали именно эту дорогу?
— Она мне знакома.
Маргарита замолчала. Тревога снова охватила ее.
— А что если нам сдаться властям? — предложила она.
— Зачем торопить события? Загрести нас всегда успеют, — со вздохом произнес он. — Вы не беспокойтесь. Уже осталось недалеко. Я это чувствую. Кстати, извините за нетактичный вопрос, что это за джентльмены хозяйничали в вашей квартире.
— Понятия не имею! — дернула плечами Маргарита. — Я думаю, это те, что подложили бомбу журналисту.
И Маргарита рассказала Антону обо всем, что произошло в Кузьминках: как она случайно увидела, что в автомобиль, из которого вышел мужчина, неожиданно прыгнул какой-то подозрительный тип с сумкой в руках. Тип несколько минут копался с зажиганием, затем, оглянувшись по сторонам, выскочил без сумки. Сердце Маргариты екнуло, и она все рассказала вернувшемуся владельцу автомобиля. Тот заволновался и позвонил в соответствующие органы, и действительно, приехавшая через пять минут милиция, обнаружила в машине взрывное устройство.
Антон слушал Маргариту очень внимательно, хмурился и пристально вглядывался в нее.
— Это наверняка меченые, — пробормотал он себе под нос, дослушав историю до конца.
— Что вы сказали? — переспросила она.
— Я говорю, что вы ввязались в историю еще почище, чем моя…
Маргарита не стала расспрашивать про историю, в которую ввязался он, поскольку челюсть уже не шевелилась. К тому же, едва показался Солнечногорск, беглянка почувствовала, как ее спутник за рулем нервно напрягся. Он сморщил лоб и начал что-то мучительно вспоминать, всматриваясь в горящие огни и светофоры. Наконец водитель уверенно свернул налево и оставил город в стороне. Потом сполз с дороги и въехал в коттеджный городок.
Остановившись у трехэтажного с двумя башнями и глухим забором замка, он долго вглядывался в его темные окна, затем, не сказав ни слова, вышел из машины и вдруг полез через забор. Минут через пять, к удивлению Маргариты, ворота отворились, и из них как ни в чем не бывало вышел Антон. Он загнал машину во двор и велел Маргарите подождать, а сам, к ее ужасу, полез по водосточной трубе на второй этаж. Она увидела, как он легко прошел по карнизу вдоль окна, толкнул форточку и ловко влез в нее. «Если что, скажу, что он меня принудил войти в дом», — подумала она.
Вскоре на первом этаже вспыхнул свет, двери отворились, и Антон сделал Маргарите приглашающий жест. Она вошла в совершенно чужой дом, совершенно неизвестно с кем, и почему-то не испытала никакого страха. Невыносимо болела челюсть, тело ныло, кожа от холода покрылась пупырышками.
— Предупреждаю, что этот дом не мой, — произнесла она, клацая зубами.
— И, кажется, не мой, — грустно улыбнулся он.
— Чей же?
— Если бы еще знать, чей?
Он запер дверь, провел ее в каминный зал и посадил в кресло. Маргарита наблюдала за ним. Нельзя сказать, что он плохо ориентировался в этом доме. Лишь время от времени вены на его лбу вздувались, и глаза становились стеклянными, как будто он вспоминал что-то давно забытое. Не выходя из дома, Антон приволок откуда-то охапку дров и растопил камин. Затем спустился откуда-то сверху по лестнице с двумя бокалами и квадратной бутылкой шотландского виски. Он налил ей полный бокал, а себе плеснул на донышко:
— Выпейте залпом, вам надо согреться!
— А вам не надо? — удивилась она.
— Мне наоборот…
Он пригубил из своего бокала, поморщился, затем посмотрел на этикетку и ничего не сказал. Маргарита сделала три глотка и подумала, что такого шикарного виски она не пила никогда. Ей сразу сделалось хорошо и потянуло в сон. К тому же со второго этажа он принес длинную норковую шубку и потребовал, чтобы она укуталась. Сам же снова куда-то исчез.
Несмотря на то, что на душе было тревожно, от виски стало легко и тепло. Она даже почувствовала себя несколько уютно. Прекрасная все-таки вещь — камин, пусть даже и чужой. Если завтра застукают хозяева, она свалит все на него. Авось не убьют. Антон приволок откуда-то маленький телевизор и поставил перед ней на стуле.
— Не скучай. А я пока соображу насчет ужина.
Его забота была подозрительной. Маргарита не верила в его бескорыстие. Так всегда поступают маньяки. Сначала заботятся, а потом расчленяют.
По телевизору ничего интересного не было. Она без интереса пощелкала каналы и пошла бродить по дому. На первом этаже был зал с шикарной мягкой мебелью, комнатка со столом и просторной кроватью, огромная прихожая, невероятных размеров кухня и еще несколько подсобных комнатушек. На втором этаже были две спальни, кабинет с красивым антикварным столом и огромный музыкальный зал. Здесь стоял рояль, должно быть, очень дорогой.
Маргарита побродила по залу и заметила, что в музыкальной гостиной, кроме рояля, на стенах висят еще несколько скрипок, виолончель и гитара. Она ущипнула гитарную струну, и от звука, который издала она, в душе все перевернулась. О таком инструменте можно только мечтать. Ей за всю жизнь не заработать на такую гитару.
Она осторожно сняла со стены инструмент и поставила ногу на подоконник. Подоконник был подходящей высоты. Он как будто для того и предназначался, чтобы на него ставили ноги гитаристы. Маргарита начала играть концерт из Палау, сначала робко, потом все уверенней и вдохновенней. Звуки полились так свободно, что она обо всем забыла. Опомнилась только, когда почувствовала на спине чей-то горящий взгляд. Гитаристка обернулась и вздрогнула.
В дверях вырисовывался чей-то громадный силуэт с длинным ножом в руках. Тут не могло быть никакой ошибки: в его руках был именно нож. Это было видно очень четко. Это некто с ножом, не шевелясь, смотрело на нее и молчало.
— Антон, это вы? — произнесла она как можно спокойней, хотя от страха тряслись все поджилки.
Силуэт качнулся. Одна рука его с шуршанием поползла по стене, другая с ножом напряглась. Наконец пальцы руки пошевелились, и неожиданно загорелся свет. Это был он, Антон. Но в каком виде? Глаза его были мутными и совершенно остановившимися, лицо красным, потным, напряженным. Он тяжело дышал, трясся и был явно не в себе. В одной руке действительно сверкал огромный никелированный нож. Взгляд безумца был устремлен куда-то мимо Маргариты и выражал усталую боль. Наконец его зрачки пошевелились. Он посмотрел на Маргариту совершенно неузнавающими глазами и жутким загробным голосом произнес: