Глаза лежащего на койке больного прояснились.
— Вика! — простонал он и заплакал.
— Вы оказались правы, это действительно он, скрипач Антон Баскаков, — улыбнулся следователь сидящей напротив него Маргарите. — Его опознала жена.
— Жена? — удивилась Маргарита.
— Жена, жена, — кивнул головой Дрянцов. — Что тут удивительного? Что у скрипача с мировым именем нет жены? Все у него есть! И жена в том числе. Удивительно другое. Как это вы, Маргарита Николаевна, решились привести домой незнакомого грязного бомжа, который ничего не помнил?
Маргарита пожала плечами и тяжело вздохнула.
— Сама не знаю. Мне стало его жаль. У него был такой растерянный взгляд.
— И что же, за все эти дни, которые вы с ним были, он ничего про себя не рассказывал? — хитро сощурился следователь.
— Ничего. Только вспомнил дом, в котором жил в детстве и… пожалуй, все.
— Ничего не помнил, а когда увидел свою жену, сразу все вспомнил. Разве так бывает?
— Наверное, бывает, — грустно улыбнулась Маргарита.
Следователь скептически покачал головой.
— А не показалось вам странным то, что простой российский музыкант, гуманитарий, интеллигент в четвертом поколении, мастерски вырубил двух вооруженных до зубов профессионалов?
— Когда мне было над этим думать?
— Ну да, понимаю: погоня, экстремальные обстоятельства. Можно сказать, чудом спаслись! Не до этого было. Однако не показалось ли вам странным, что человек, который ничего не помнит, привозит вас на собственную дачу?
— Во-первых, я не знала, что это была его дача. Хотя было видно, что эта дача не совсем ему чужая. Во-вторых, я полагала, что кое-что он все-таки вспомнил. Ведь он обещал мне к понедельнику про себя что-то вспомнить, но обстоятельства складывались так, что у нас не было возможности поговорить…
Следователь расхохотался.
— То есть он взял обязательство кое-что вспомнить к понедельнику и вспомнил про свой загородный дом? Маргарита Николаевна, вы же взрослый человек. Если бы вам рассказали что-то подобное, как бы вы к этому отнеслись?
Маргарита опустила голову и подумала, что следователь прав. Это действительно воспринимается, как полный бред. Но не рассказывать же ему всю правду, начиная с того, что она умирает каждую осень и вот, в знак протеста против своей судьбы, она тащится к колдунье и та ей повелевает привести в дом первого попавшегося в штанах, кто обратится к ней с любым вопросом. После такого признания следователь точно упечет ее в психушку. Свидетельница вздохнула и подняла на него глаза.
— Ну хорошо. Допустим, вы были в эйфории. Но когда вы на даче успокоились, выспались, покушали, прилично оделись, — тут следователь подавил улыбку, — почему не отправились сразу в милицию? Ведь вы знали, что вас объявили в розыск.
— Так мы и отправились в милицию. На Лубянку!
— На Лубянку? — переспросил следователь и еле сдержался, чтобы не покатиться от смеха. — Значит, вы решили сразу на Лубянку, а не в какое-то РОВД. А по пути замочили еще двух профессионалов из белого «Нисана». Да еще номера запомнили.
— Да, нет! Он один их… вырубил.
— Конечно-конечно! Я понимаю! Простому российскому скрипачу помощники в таком деле как бы и не нужны…
— Да все было не так! — устало махнула рукой Маргарита.
— А как? — перегнулся через стол следователь.
Маргарита помолчала и подумала, что из ее уст действительно получается как-то неправдоподобно и карикатурно.
— Понимаете. Ну вырубил он их. Потому что они меня хотели затащить в машину. И тут не важно, скрипач он или не скрипач.
— Понятно, — произнес следователь. — Любой мужчина на его месте поступил бы так же. Это вы хотите сказать?
— А вы бы так не поступили? — подняла глаза Маргарита.
— Я бы? — улыбнулся Дрянцов. — Я бы в первую очередь… Итак, все-таки почему вы не дошли до Лубянки.
— Ему сделалось плохо.
— Почему?
— Он в метро сыграл на скрипке.
Следователь открыл рот и, не мигая, уставился на Маргариту. Затем сглотнул слюну и хриплым голосом произнес:
— Маргарита Николаевна, извините… правильно ли я вас понял: значит, пока он бомжевал, вырубал убийц, угонял машины, мочил мафию, ему было хорошо, а как только сыграл на скрипке, ему резко поплохело? Так?
— Ну не так все, Виктор Николаевич! — вышла из себя Маргарита. — Вы все извращаете. Ему и до этого было не очень хорошо. Просто скрипка его доконала.
— Да? — удивился следователь. — А где он взял скрипку? Он ее тоже за поясом носил вместе с топориком для мяса?
— Он ее одолжил у скрипача, — угрюмо ответила Маргарита.
После этого следователь серьезно задумался. Он смотрел куда-то мимо Маргариты и молчал так долго, что девушка забеспокоилась. Наконец Дрянцов тяжело вздохнул и перевел свой взгляд на нее.
— Где вы были в понедельник с двенадцати до часа.
— На работе, — ответила Маргарита.
— А где был он?
— У меня дома.
— А вы, случайно, не в курсе, Маргарита Николаевна, выходил ли он из вашей квартиры?
— Выходил! — ответила Маргарита.
В глазах следователя появился охотничий блеск.
— Надолго?
— Не знаю. А что?
— А то, что в понедельник в половине первого произошло убийство Сверил иной, — произнес следователь, впиваясь взглядом в Маргариту.
— Это еще кто? — вздрогнула свидетельница.
— Та самая, которая собиралась купить дачу, на которой вы ночевали. В субботу в половине второго она встретилась с хозяином и договорилась с ним поехать в воскресенье посмотреть дачу. В воскресенье она ее посмотрела, в понедельник с утра сняла в сберкассе деньги, а в половине первого выбросилась с двенадцатого этажа.
— Сама? — удивилась Маргарита.
— Скорее всего, кто-то помог. И возможно, хозяин дачи. Маргарита вздрогнула:
— Вы хотите сказать, это он? Но это бред! Все воскресенье мы с ним провели вместе. Это может подтвердить Светка…
— Вот и я говорю, что у него должен быть сообщник, — покачал головой следователь. — Процесс здесь накатанный: сообщник показывает дачу, а этот выслеживает покупателя. Причем под видом бомжа, собирающего бутылки, это делать значительно легче. Ну какой группе захвата из отдела убийств взбредет в голову задержать бомжа, тем более не помнящего своего имени. Бомжи — поле деятельности более мелких чинов. Да и те ими откровенно брезгуют. А вообще, странный у нас получается бомжик, где надо помнит, где надо не помнит.
Маргарита ошарашенно уставилась на следователя.
— Вы это серьезно?
— Я только сопоставляю факты, — улыбнулся следователь. — Согласитесь, бомж с суперменскими данными не может не вызвать подозрение. Не правда ли? Человек с легкостью вырубает профессионалов, одним ударом в болевую точку. Бьет миллиметр в миллиметр. Такому столкнуть женщину с двенадцатого этажа так, чтобы это выглядело самоубийством, — раз плюнуть.
— Но ведь он скрипач. Я слышала, как он играет.
— Это все эмоции! А факты — вещь упрямая. Вы подумайте, Маргарита Павловна, может быть, вспомните что-то необычное про скрипача. Может он кому-то звонил, или с кем-то встречался, или нервно поглядывал на часы, ну я не знаю — подумайте! А сейчас вас повезут на опознание. Там особо не теряйтесь.
Когда Маргарита выходила из кабинета следователя, ее слегка покачивало. «Все это бред, — упрямо тикало в мозгах. — Человек, который может так виртуозно играть и так нежно любить, не может быть убийцей».
Ее вывели во двор, посадили в машину и повезли в Бутырку. За все время пути она не произнесла ни слова. Точно во сне, ее провели на второй этаж, в комнату, где уже стояло несколько человек для опознания.
Этих двоих, ворвавшихся в ее квартиру, она узнала сразу и без какого-либо страха указала на них пальцем. У одного на лбу был пластырь, у другого — перебинтована голова. Глаза у обоих были грустны и растеряны. Она расписалась в протоколе и еще раз взглянула на Вальдемара. Он тоже поднял на нее глаза, и они у него сузились. Возможно, он узнал свою однокашницу из параллельного класса. Маргарита едва заметно усмехнулась.