— «Орфей» — это международное концертное агентство, которое возглавляет жена Баскакова.
— Совершенно верно, — кивнул дирижер. — Сегодня международную раскрутку музыканту делают именно концертные агентства подобного рода. Так что Антон своими музыкальными победами во многом обязан агентству своей жены. Она отправляла его и в Париж, и в Брюссель, где он занимал первые места. И тут надо отдать должное вкусу Виктории Эдуардовны. Не каждое концертное агентство может этим похвастаться. Хотя практически агентства с международным статусом могут раскрутить какого угодно музыканта, даже посредственного, но у Баскаковой на талант чутье. Вот она и в Олеге Ефремовиче не ошиблась. Кстати, вы можете побеседовать с ним, если хотите. Я его приглашу.
Через пару минут в комнату дирижера вошел высокий, смуглый, черноволосый мужчина лет тридцати пяти в элегантном костюме и лакированных туфлях. Глаза его были встревоженными.
— Это правда, что нашелся Антон? — спросил он с порога.
— Пока никому ни слова, — произнес следователь.
Кирсанов присел напротив него и взглянул Дрянцову в глаза.
— Преступников нашли? Антон рассказал, кто они?
— Пока еще нет. Он не совсем здоров. Думаю, на днях начнет давать показания. Скажите, Олег Ефремович, вы давно знакомы с Антоном Баскаковым?
— Уже лет десять. Он, можно сказать, был моим учителем.
— Были у него враги?
— Нет! Никаких врагов у него не было, — убежденно ответил Кирсанов. — Когда в прошлом году я узнал, что его убили, я был несколько шокирован. И не поверил в это.
— Но почему он ушел из дома? — спросил следователь.
— Ушел? — удивился музыкант. — Я слышал, что его похитили.
— От кого вы это слышали?
— От Виктории Эдуардовны.
— Когда, если не секрет?
— На днях.
— Ну хорошо, — задумчиво пробормотал следователь. — Как вы думаете, кто его мог похитить?
— Понятия не имею, — пожал плечами Кирсанов. — Зачем его похищать? Он же не политик, не банкир. По-моему, его с кем-то перепутали.
Следователь наклонился через стол и, приглушив голос, спросил:
— А не мог ли он сам себя похитить?
— Зачем? — удивился музыкант
— Я не знаю, зачем. Но, может быть, вы знаете? Вы же с ним бок о бок десять лет…
— Сам-то он, что говорит?
— Он ничего не помнит. Даже своего имени.
Кирсанов задумался.
— А знаете… Он может бросить все и уйти из дома. — Музыкант поднял на следователя глаза. — Антон не фанат музыки, понимаете? Когда он учился в консерватории на четвертом курсе, то за месяц до экзаменов отбыл в какую-то четырехмесячную экологическую экспедицию на судне. Друг его позвал, и он, не задумываясь, поплыл с ними матросом второго класса. А восемь лет назад он уходил из «Рубикона» на полгода. И ради чего? Ради презренной коммерции. Да-да! Бросил оркестр, где уже был первой скрипкой, занял денег и начал ездить в Турцию. Тогда музыкантам платили мало, и таким образом Антон хотел решить свои материальные проблемы. Вернулся он в музыку только после того, как познакомился с Викторией, своей будущей женой. Тогда, благодаря ей, он стал ездить за границу и хорошо зарабатывать. Если бы это дело было безденежным, он бы музыку бросил. И не задумался. Вот такой он. А я бы так не смог.
— Скажите, перед тем, как исчезнуть, как у него шли дела?
— Я бы не сказал, что блестяще, — поморщился Кирсанов. — За два месяца до исчезновения он приехал из Голландии с каким-то второстепенным лауреатским дипломом. Для него это было равносильно поражению…
Когда Дрянцов вернулся в прокуратуру, то сразу же стал добиваться санкции прокурора на арест Антона Баскакова.
— Обоснуйте, — сказал прокурор.
— У меня все основания полагать, что убийство Сверили-ной с целью ограбления совершил непосредственно Антон Баскаков. Разумеется, не без участия своей жены. Именно она в воскресенье показывала дачу Марии Сверилиной. А в понедельник Сверилина сняла деньги и вернулась с ними домой. В подъезде ее уже ожидал Баскаков под видом бомжа.
— Какие-нибудь доказательства есть? — спросил прокурор.
— Я думаю, на допросе память к Баскакову вернется…
— Логика есть. Доказательств нет, — ответил прокурор. — Поищите доказательства. Санкции пока дать не могу.
На следующий день оперативная группа отдела по борьбе с организованной преступностью совместно с дорожно-патрульной службой задержали объявленных в розыск архаровцев на белом «Нисане», которые похитили журналиста. Берестова возили на опознание. Он их опознал. Они же, увидев журналиста живым и здоровым, были крайне изумлены. Привезли на опознание и Горелову. Она бесстрашно ткнула одного из них в грудь и сказала:
— Этот подложил бомбу журналисту.
Арестованных по очереди допрашивали более четырех часов. Полковник вышел из кабинета хмурый и усталый. Увидев Берестова, он сказал:
— Неважно идут дела. От бандитов почти ничего не удалось добиться. Они сами не знают, кто их хозяева. Кого заказывают, тех и убивают, а кто заказывает — их не интересует. С рабочими «ликерки» тоже глухо. Ни один из них не дал показаний. Не помнят ничего.
— Что говорят гипнотизеры?
— Все гипнотизеры говорят одно и то же: у вызволенных очень мощная блокировка на воспоминание. Просто чертовщина. Хотя кое-что про вас я выяснил. Заказал вас мистер Ричард. Сначала велел вас взорвать. Затем внезапно переменил решение и велел доставить к нему. Когда вас к нему доставили, он был сильно разочарован и с большим скрипом дал за вас половину цены.
— Это сколько? — поинтересовался журналист.
— Две с половиной тысячи долларов.
— Негусто, — почесал затылок Берестов. — Лучше бы эту сумму он дал мне. А за что он меня заказал?
— Бандиты не знают. Но я думаю, что он очень не хотел, чтобы появилась информация про независимое исследование ЮНИСЕФ в автомеханическом техникуме.
— А кто вообще этот мистер Ричард?
— Зайдем в кабинет. Я покажу фото.
Они зашли, и полковник дал Берестову пачку фотографий.
— По данным миграционной службы, в России в данный момент находятся пятьдесят два английских бизнесмена, которые носят имя Ричард. Из них нет ни одного, кто приехал бы сюда по линии ЮНИСЕФ. Более того, на наш запрос организация ответила, что никаких независимых исследований в мае девяносто восьмого она не проводила. Так что придется проверить всех англичан. Смотрите внимательней, Леонид!
Берестов просмотрел фотографии и вернул полковнику.
— Такого нет.
— Я так и знал, — вздохнул полковник. — Приготовьтесь к рутинной работе на компьютере. Сейчас вас отвезут в миграционный центр. Опознать Ричарда — это ваш гражданский долг…
К вечеру все эти английские физиономии, мелькавшие в компьютере, слились в глазах журналиста в одно огромное цветное пятно.
— Больше не могу! — поднялся со стула Берестов. — Продолжим завтра!
— Как скажете, — ответил компьютерщик. — Тут еще пятнадцать осталось. А всего за сегодня просмотрели шестьсот шестьдесят.
— Ну если шестьсот шестьдесят просмотрел, то еще пятнадцать осилю…
И вдруг шестой по счету оказался он. Берестов даже вздрогнул, увидев его:
— Черт! Как живой…
«Джон Смит, — прочел журналист под этой фотографией. — Медицинская фирма «Heart Lions».
— Надо звонить полковнику, — произнес компьютерщик.
Пока Берестов доехал до отдела, Кожевников уже сделал запрос по поводу деятельности этого Джона Смита в России. Оказалось, что в данный момент он в Англии. Как выяснилось, Смит выехал из России в тот самый день, когда милиция накрыла подпольный ликероводочный завод под Рязанью. Также после запроса в Министерство здравоохранения выяснилось, что Джон Смит осуществляет поставки лекарственных препаратов в Россию. Причем все препараты одобрены Минздравом.