— Сделаем. Ну что, обзваниваю ребят?
— Действуй! — решительно ответил Прищепкин. — Плохо только, что Бисквита пока нет… Ладно, опробую патроны с перчиком. Стопроцентно, говорят, вырубают. В общем, на тебе организация изготовления пеленгатора, «модернизация» кейса и инструктаж Болтутя — микрофон ему наш, кстати, на мобильник пристегни. Но только пусть не забудет выкинуть, если придется пойти на непосредственный контакт с вымогателями. А я займусь розыском квалифицированного «охотника».
В 14.00 серый после бессонной ночи Михаил Викторович Болтуть нервно слонялся у входа в магазин. Машина Прищепкина с «охотником», Сергуней и Шведом на борту, приткнулась к тротуару Красноармейской метров за пятьдесят до перекрестка. Так как ближе к светофору припарковаться не удалось, то директор был виден только «охотнику» Вите, сидевшему на штурманском месте, то есть справа от Георгия Ивановича.
У Болтутя зазвонил мобильник — его микрофон передавал на «громкую связь» установленного в машине приемника.
— Деньги при тебе?
— Да, — ответил Болтуть чуть дрогнувшим голосом.
— Все? — вымогатели были предельно лаконичны.
— Все.
— Ну-ну, — предостерегающе протянул лиходей. — Бери на стоянке такси и поезжай к универсаму «Москва».
На перекресток Прищепкин выезжать не стал, выждав несколько минут, он развернулся и рванул в сторону «Москвы» окольным путем: за окрестностями — дабы засечь хвост «в зародыше» — обязательно должен был кто-то наблюдать.
Прищепкин не проехал и половины пути, как мобильник Болтутя вновь запищал:
— Поворачивай оглобли к «Трудовым резервам»!
— Водитель, извините, я передумал. Везите меня к стадиону, — попросил Болтуть.
Прищепкин чертыхнулся и резко, нарушая правила, вынужден был поворачивать. «То ли еще будет!» — пробормотал он в ответ на яростный жест «имел я тебя» водителя подрезанной «Волги».
Но до стадиона Болтуть не доехал.
— Где находитесь?
— Проезжаем пивной ресторан.
— Немедленно тормозни, вылезай из машины и стой на краю тротуара! Еще раз повторяю: на краю тротуара! — скомандовали ему.
Прищепкин матернулся. Они уже были у самого стадиона, но так как подъезжали с противоположной стороны, то до ресторана им оказалось два квартала плюс светофор. И хотя Прищепкин проскочил на «красный», все равно опоздали: Болтуть оказался уже без кейса.
— Мотоциклист на ходу вырвал! — прокричал он притормозившему Георгию.
— Прямо, как можно быстрей! — вступил в дело «охотник», прижимая наушники.
Они пролетели несколько кварталов.
— Ой, кажется, маху дали! — вскрикнул Витя. — Надо было налево!
Завизжала резина. Едва не угодив под встречный самосвал, Прищепкин резко развернулся. Через квартал повернул.
— Ну?
— Пока прямо, — пробормотал Витя, напряженно вслушиваясь. Его лицо сморщилось так, что стало похоже на печеное яблоко. — Они остановились. Быстрей!
Если бы Прищепкину заранее сказали, что ему придется гнать по центру города со скоростью сто сорок кэмэ… Может, ну этого Болтутя в баню?
— Тише! — скомандовал Витя. — Теперь не проскочить бы!.. — Еще тише! Направо! — Они свернули на тихую улочку частного сектора. — Здесь!
Прищепкин оглянулся по сторонам: никого не было.
— Где «здесь»?
— Сигнал совсем близко. Стой!
Прищепкин тормознул у обочины. Швед и Сергуня с пистолетами наизготовку вылетели из салона. Следом выскочил «охотник» и сразу наткнулся на валявшийся в траве кейс. Буквально наступил на него. А рядом — бледно-зеленая россыпь упаковок «долларов». Ну конечно, они решили проверить. С досады выбросили и «куклы», и кейс, который сам по себе стоил баксов сорок. Из-за трусости Болтутя — откуда миллион у бедной церковной мышки?! — вымогателей они упустили. Теперь занесенный над Артемом нож мог опуститься.
— Если с пацаном что-нибудь случится, ей-богу сдам этого «корейко» Отделу! — пробормотал Прищепкин.
И случилось-таки. Бандиты отрезали Артему мизинец и передали матери. Неизвестно, как протекал разговор между Леной и Михаилом Викторовичем, но тот прибежал к Холодинцу, покаялся в слабодушии и неискренности, чуть ли не на коленях упросил продолжать дело, спасать приемного сына.
— Может, отдать им деньги и дело с концом?
— Артем мальчишка смышленый, и бандиты, скорее всего, это оценили. Зачем им такой свидетель?.. И, получив миллион, они его все равно могут убить. Тем более теперь, когда у них будут основания опасаться мести за палец. Разве не так?
— Так, — вынужден был согласиться Холодинец, — однако, что еще шеф скажет? Очень он на вас зол.
Прищепкин уж плевался-плевался, но тоже подтвердил: и убьют, это для них запросто!
— Что будем дальше делать?
— На днях эти ублюдки опять объявятся. Нужно взять их во что бы то ни стало!
— И тогда пробовать обменять у болгарских сообщников на мальчишку? Помнишь, как КГБ менял Буковского на Корвалана?
— Как это обменять! — возмутился Георгий Иванович. — Банда должна сидеть в тюрьме в полном составе!
В этом момент раздался звонок в дверь. Международная телеграмма: «Золото харчо зпт серебро щи тчк встречайте 17 в 15 тчк 20 рейс из Франкфурта тчк ваш леша тчк»
— Ура! Ну, прямо как по заказу! Уж теперь мы их точно возьмем!
— Бисквит Бисквитом, а надо еще людей наблатовать. Чем больше, тем лучше. Профессионалов желательно. Можно организовать?
— Не вопрос, сколько угодно. Только свистнуть — все городское УВД на халтуру прибежит. Строители халтурят на стороне, учителя халтурят, а менты не люди, что ли, деньги им разве не нужны?
— Знаешь… а это мысль, насчет всего УВД… В полном составе, не шутишь? Вместе с генералом Василевским прибежит?
— Василевского, конечно, не обойти. Полторы тысячи человек на день незаметно из-под его контроля не выведешь… Значит, именно Василевского на халтуру и надо приглашать. Представляешь, объявит: «Операция «Ухват» находится под моим личным контролем». Все, ни одного вопроса. Зато вся техника в нашем распоряжении, оперативники, контрольно-постовая служба, дорожники. И кому какое дело до грязных делишек директора завода «Оптика»? Перед УВД будет стоять конкретная задача — поимка преступников… Только Василевский на контакт со мной не пойдет. Кто я такой? Вот если подкатить к нему через Собынича, у которого с генералом приятельские отношения… Слышал, будто они и похлеще халтурки отрабатывали.
— Однако, сам понимаешь, Василевский за бутылку коньяку…
— Тысяч сто нужно — в соответствии с объемом работ. Но на сей раз, как мне кажется, Болтуть кукситься не будет.
— Фиг его знает. Впрочем, чего гадать? Действуй! То есть отлавливай Собынича, договаривайся.
Когда Холодинец собрался уже уходить, Прищепкин спросил:
— Слушай, ты не в курсе: Василевский ездит в машинах российского производства?
— Только на «Мерседесе», на «Волгу» у него аллергия. А что?
— Да просто так спросил, — расплываясь в улыбке, отмахнулся Прищепкин. — Что ни говори, а генералитет у нас классный.
Василевский подхалтурить не отказался: его двоечница дочь собралась поступать в Сорбонну — на платное, естественно, отделение, которое специально открыли для тупых детей и внуков новых русских, новых румын, монголов и так далее. К слову, науками там не досаждали, плати бабки и переводись с курса на курс. Что генералу оставалось делать, если у единственной дочери вдруг обнаружилась аллергия на образование в местных вузах?
Все УВД было переведено «на уплотненный график несения службы», то есть без выходных, проходных, с двенадцатичасовым рабочим днем. Для проведения операции был создан штаб, который тут же приступил к отработке координации управления всеми службами, проработке вариантов развития событий. И хотя аналитический отдел Василевского был укомплектован специалистами самого высокого класса, действия преступников они так и не предугадали.