— Не надо под суд, — тихо и медленно произнес Пичугин. — Можно по-другому… Скажи, ты помнишь стармеха с «Сорок третьего», Ваню Лисичкина?
— Ну, помню. Хороший был механик, только закладывал крепко. По-моему, за это его и списали вчистую…
— Правильно. Списать-то его списали, а где он сейчас находится, ты знаешь?
— Ну… на пенсии, наверное. Где-нибудь на материке цветочки в своем саду выращивает.
— Правильно, на материке. В Костроме он. Только не цветочки поливает, а начальником смены на «ящике» работает.
— Ты имеешь в виду…
— Угадал. На заводе, который дизели для таких, как наш с тобой, катеров выпускает. И в прошлом месяце я письмо ему отправил. Ну, там, то да се, как поживаешь… А в конце спросил: нельзя ли кое-какую запчасть через него для нашего движка раздобыть?
— Ну да, держи карман шире! Кто ж тебе с закрытого завода запчасти-то даст?
— А вот и нет, — усмехнулся Пичугин. — Они нынче давно уже не закрытые. Конверсия, понимаешь? Они свои движки теперь кому хочешь продать готовы, был бы покупатель.
— Ну-ну… А тебе-то это все откуда известно?
— Оттуда. Ответ мне Иван прислал. Пишет, затоварились они вконец, вся территория готовыми движками забита, покупателей нет. И вот что я подумал: если поднапрячься да и… самим движок для нашего «Шестьдесят восьмого» купить? У меня и банковский счет ихнего завода имеется. Представляешь, через месяц будет у нас новый движок. Может, и раньше.
— Ты больше не пей, — предупредил Сошальский, — а то тебе скоро вместе с этим движком чертики зеленые сдуру начнут мерещиться.
— Да не спьяну я, — перегнувшись через стол, вдруг горячо заговорил Пичугин. — Я об этом уже давно думаю. Понимаешь, тут все уже рассчитано: если я продам свою дачу, да ты — свои «Жигули», да еще кое-что поскрести по сберкнижкам… Словом, худо-бедно наберем на движок.
— Так, хорошо, — остановил его Сошальский. — Ты тут, я вижу, распорядился и своим, и моим имуществом. Давай поэтому на сегодня закончим разговор, мне домой пора.
— Да ты сам подумай — завтра-то что будет? Ты подумай хорошо, у тебя голова умная. Ведь совсем загибается катер. Вот ты говоришь, противно смотреть, как эти желтозадые над тобой измываются. А мне противно думать, как они, паскуды, страну нашу грабят, нас с тобой. Ведь на наших же глазах жиреют, суки, и мы, поставленные родину охранять, ничего поделать не можем.
— Это все ты прав, — грустно усмехнулся Сошальский. — Но вопрос не ко мне — к начальству. Я не виноват, что катер третий срок без капремонта мотает.
— «Жигули» пожалел, — с разочарованием произнес Пичугин. — А когда катер наш окончательно встанет, что будешь лопать? Спишут ведь подчистую, и тебя, и меня. Кому мы нужны, моряки без корабля? Об этом подумал?
— Подумаю, — помолчав, согласился Сошаль-ский. — Вот Андрюха, сосед мой, из рейса вернется, с ним тоже посоветоваться надо.
— Это ты о командире «Пятьдесят восьмого»?
— Ну да, о сменщике нашем.
— Ну, давай, посоветуйся. Он мужик головастый. Да и положение у него похуже нашего. Его-то катер скоро вообще с места не сдвинется.
— Да и к зампотеху зайду, к Ревякину, — поднимаясь из-за стола, задумчиво проговорил Сошальский. — Идея-то… Идея у тебя неплохая, в общем. Интересно, что он, Ревякин, на это скажет?
Бой местного значения
Командир «Пятьдесят восьмого» Андрей Размаев, идею оценил сразу и безоговорочно поддержал ее.
— Только к Ревякину ходить не вздумай, — предупредил он. — Дело загубишь моментально. Все это надо прокрутить так, чтобы никто не знал…
— Почему? — не понял Сошальский. — И как это — капремонт движка без ведома зампотеха?
— А потому, — внушительно произнес Размаев. — Ты что, не понимаешь, что вокруг тебя происходит?
— А что происходит? — недоуменно воззрился на него Сошальский.
— То самое… У тебя «Жигули» затертого года выпуска, а у Ревякина что? Полгода назад «Тойоту» купил новехонькую. Специально для него сухогрузом из Йокогамы доставили. Усек?
— Ну, допустим, усек. Дальше что?
— Дальше вот что. Ты свой отпуск где отгулял? Дома сидел, так? Деньжат на поездку на юг не хватило. А Ревякин в Крыму два месяца по кабакам гудел. Хотел вообще в заграничный круиз податься, да не отпустили, поскольку военнослужащий. И дачу отгрохал двухэтажную, тебе такая и не снилась.
— Все так, но к чему ты клонишь?
— Дурак, значит, если не понимаешь. А дело в том, что валюту берет он, вот что. От этих самых желтозадых и берет. За то, чтобы они преспокойно ловили нашу рыбу в нашем море и чтобы ты, морской офицер погранслужбы, не мог их поймать.
— А ты, брат, не слишком, не загнул?..
— Да об этом по всему поселку сплетни идут, один ты, святая простота, ничего не знаешь. Потому ни мне, ни тебе не дают капремонта, чтобы мы на последнем издыхании в море выходили. А когда у нас горючки нет и граница вообще открытой остается, ты знаешь, где эти сволочи заправляются топливом? Да в море и заправляются. Наши танкеры нашу же го-рючку им перекачивают. Тоже за валюту. Или ты и этого не знаешь?
— Ну, бывают… отдельные случаи, конечно.
— Отдельные, — передразнил собеседника Разма-ев. — Нам бы с тобой такие отдельные, мы бы горя с топливом не знали… Короче, я с вами, если только все будет делаться втихаря.
— Да, но как же можно сменить движок втихаря? Это же махина…
— А не надо весь движок. Корпус пусть старый остается. А начинку сменить можно в несколько ночей. Никто и не узнает. Как двигатель с завода придет на адрес твоего стармеха, так мы его разберем и на мой катер запчасти тихо-тихо перетащим. Верные люди у меня на судне есть, помогут, Ие выдадут. Ты к тому времени свой катер на профилактику поставишь, а ночью я к тебе бортом пристыкуюсь. Все, что нужно для ремонта, перенесем — и с Богом. Твой стармех, да мой стармех, да мы с тобой в качестве подручных — за неделю, глядишь, управимся. И станет твой движок как новенький, вот какая будет у нас стратегия. И еще… Мое материальное участие в этом деле будет такое. Дам я тебе ракету ручного наведения. С плеча бьет, класс «поверхность-воздух». Что делать с ней — сам знаешь…
— Ракету? — поразился Сошальский. — Откуда у тебя ракета?
— Ну, откуда-откуда… С прошлых учений неучтенная осталась. Я давно уже на этот паршивый вертолет зуб имею, да все случая никак не было. А тут ситуация такая… Словом, владей. Да, и еще Валерку Воронова, командира «Пятьдесят шестого», надо в известность поставить. Он парень надежный, честный. Да и втроем-то легче будет управиться…
Когда после профилактических работ, продлившихся больше недели, «Шестьдесят восьмой» вновь вышел на охрану границы, погода резко изменилась. Задул норд-ост, который, как показывала многолетняя практика, через пару недель будет достигать ураганной силы. По утрам над морем опускался туман. Все это было на руку Сошальскому и его друзьям в задуманном ими деле.
Катер шел по обычному маршруту, и никто из непосвященных не мог сказать, что это был совсем другой катер. Ничуть не жалея, вспоминал Сошальский, как спустил он какому-то барыге свои «Жигули», старую развалину, обладавшую, тем не менее, одним неоспоримым достоинством: она имела подлинные документы завода-изготовителя и номер ее был официально зарегистрирован в ГАИ. Что и необходимо было местным фарцовщикам: они из этой старой рухляди новенькую машину делали под старыми номерами и «толкали» ее потом с трехкратной выгодой для себя.
Он продал машину, Пичугину пришлось расстаться с дачей… Но зато через месяц на его имя пришло извещение с железной дороги о прибытии судового двигателя. Там же, на станции, договорившись с начальством, разобрали они движок по винтикам, перевезли всю начинку, ну а дальше… Дальше все было делом техники.
И вот теперь «Шестьдесят второй», прошедший минимальную обкатку движка, готов был к любым испытаниям.
Стоя на капитанском мостике, Сошальский включил громкоговорящую связь.