— Стриптизеры из ночного клуба «Чикатило».
— Что же ты, мочеточник, людей не предупредил? — вырвалось у сержанта.
— Тогда бы не получился прикол. Я вышел докурить, вернулся, а тут уже бушуют.
Потрачено время. Чадович подумал, как бы и чем его удержать? Он же знал, сколько у него прибыло жизненного и оперативного опыта, но знал наверняка — работа в уголовном розыске научила ценить минуты.
— А где сабля? — вспомнил он главное.
Ему показали. Она стояла в уголке, длинная, четырехгранная, с колющим концом. Жених спросил:
— Ее возьмете?
— Нет. Вряд ли Буденный скакал с фехтовальной рапирой.
25
Они сидели на скамейке в окраинной части парка, где прогуливались мамаши с детьми. С одной стороны шла витиеватая металлическая ограда, с другой — нависли пожелтевшие кроны лип. Недавно пробежался краткий крупнокапельный дождь, отчего утоптанный песок покраснел, а с листьев изредка срывались запоздавшие капли. Голливуд аккуратно вытирал их платком, Челнок прихлопывал, как севшего комара. Последний долгой молчанки не выдержал:
Не было у девки забот, да начал расти живот.
— Да, беремся за дело не по профилю, — согласился Голливуд.
Квартиру обнести, лоха распрячь… А мумию добыть? Где они хранятся, в каких особняках?
— Их даже из Египта вывозить запрещено.
— Голливуд, пусть Витальич командирует нас в Египет, а?
— Где нас сделают мумиями, — усмехнулся Голливуд.
Из кармана нового просторно-обвислого пиджака, цвета пожилого верблюда, пересекшего пустыню, Челнок достал банку пива, зубами оторвал крышечку и пил долго с ритмичным бульканьем. Оставив жидкости на донышке, он приятелю рассказал:
— Когда я волок второй срок, сидел в зоне мужик по кличке Мумия. В натуре мумия: кожа, жилы и зубы. И по характеру мумия, поскольку дурак. За что сел? Из магазина шубу слямзил: надел на себя и шагает, а шуба-то женская. Его на контроле загребли. Он и на зоне крысятничал.
— Что такое «крысятничал»?
— У своих же, у зеков, воровал.
Голливуд глянул на товарища пренебрежительно, словно тот и крысятничал. Челнок допил пиво, и его беззаботность, похоже, разозлила Голливуда. Он передернул разлетными плечами и спросил с неприятным надрывом:
— А не боишься?
— Срок схлопотать?
— Мумий.
— Чего бояться… Сушеные покойники.
— Если была бы сейчас возможность, взял бы ее?
— А чего же…
Голливуд достал из кармана японские сигареты: вирджинский табак, угольный фильтр из обожженной скорлупы кокосового ореха… Позолоченная зажигалка в форме медальона… Челнок вдохнул чужой дым: свой врачи запретили под страхом смерти, потому что после следственных изоляторов и колоний его печень с легкими поизносились.
— Васек, я про мумию знаю все, потому что Египтом интересовался.
— Зачем?
— Забыл про мою сокровенную мечту?
— A-а, заделаться агентом.
— Турагентом, — поправил Голливуд и поправился еще раз: — открыть собственное турагентство, поэтому изучаю разные страны.
— Египет-то, он что?
— Для туриста сущий кайф. Пирамиды, древняя столица фараонов, поющие статуи, Долина царей, верблюды и круглогодичный загар.
— Ну а мумии?
Голливуд затянулся японской сигаретой долго, прочувственно. Сине-задумчивые глаза сбежались к переносице, потому что он смотрел на кончик сигареты. Не хотелось говорить, боялся или не знал?
— Челнок, есть «Книга мертвых»… Если ее прочтешь, то не жилец. А тронуть мумию, что сделать себе харакири.
— Как же их вывозят?
— Из Египта запрещено. В Каире, в музее, есть зал, где собраны мумии только фараонов.
И хотя они говорили о вещах недосягаемых, тема их щекотала, поскольку касалась предстоящего дела. Голливуд стал задумчивее, мелкие черты лица его приятеля сделались еще мельче. Если первый черпал успокоение в сигарете, то второму ничего не оставалось, как вынуть из другого кармана вторую банку пива. Напиток мышленье обострил:
— Гриша, их могилы-то вскрывали…
— Из гробниц доносился говор, и слышалась музыка.
— Ну и хрен с ней, с музыкой.
— Да? Но все, кто вскрывал гробницы, умирали от малярии, от гриппа, от загадочных болезней или просто падали в колодцы. Видишь ли, каждую мумию охраняет свой амулет. Над каждой гробницей висит заклятье.
— А Тутанхамон? — вспомнил Челнок.
— Думаю, тем, кто вскрыл захоронение, мало не показалось.
— Попадали в колодец?
Голливуд не ответил. Он смотрел на приятеля и удивлялся его рту. Казалось, в такое отверстие и пища не влезет — только пиво. Зубов много, но мелких, почти кошачьих. Впрочем, к такому носику да глазкам большой бы рот не шел. Что могло связывать с таким неказистым человечком? Только общее дело. Васек был отменным «форточником», пролезавшим в любой проем не хуже подростка.
— Говорят, Тутанхамон был женщиной, — еще вспомнил Челнок.
— Восемнадцатилетним парнем.
— Значит, «голубым»?
Казалось, в их сидении нет смысла, в разговоре нет цели. Но они были — десять тысяч долларов, незримо горевшие светом, ярче солнечного. Пока вдалеке, почти в недосягаемой астрономической туманности. С чистого неба — может быть, из астрономической туманности? — просыпались крупные дождевые капли, мгновенно вытемнив аллейный песок. Голливуд вздохнул и неуклюже подтянул ноги под скамейку. Теперь дождь выйти из-под лип не даст. Оставалось вспоминать.
— Васек, один француз высказался о мумии в том смысле, что не дай Бог такая рожа приснится. И свершилось.
— Что?
— Такая рожа приснилась, француз в психушку загремел.
— Надо было перед сном вдеть граммов двести.
— Васек, а турист из России мумию в музее обматерил и пошел купаться. Акула съела у него левую ногу, хотя акул в том районе не водилось. Еще такой вышел прикол: один безработный мумии позавидовал. Мол, ей ни деньги не нужны, ни квартира, ни виски. А ночью он сгорел на бензоколонке и обуглился до состояния мумии.
Челнок почувствовал себя гадковато. Не из-за дождя, не из-за стука капель по листве и даже не из-за содержания рассказов. Из-за тона Голливуда, ставшего угрожающим. Кому? Ему или мумиям?
— Андреич, к чему шумный базар?
— Чтобы ты потом с перепугу не дал задний ход.
— За кого меня держишь?
Голливуд похлопал его по верблюжьему пиджаку, чем сразу успокоил, но страшилки продолжил:
— Одна сугубо одинокая дама при виде мумии посетовала: «Хотя бы такого мужика». И ночью он пришел.
— Кто? — не понял Челнок.
— Мужик-мумия.
— Зачем?
— Для секса.
Челнок задумался и поискал на лице товарища признаки усмешки. Но усы не шелохнулись, бородка не дрогнула, губы не растянулись, а шрамик затвердел суровее. Значит, не шутил. Проверяет его на вшивость.
— Васек, один предприниматель вывез из Египта под видом больной жены-негритянки мумию женского пола. Ночью она к нему пришла.
— То есть, как это пришла?
— Ножками, из соседней комнаты.
Челнок открыл рот, чтобы спросить, зачем пришла, но вовремя закрыл: ясно зачем бабы к мужикам ходят. Даже мумии. Вот теперь Голливуд улыбнулся, сел к товарищу боком и обдал его блеском своих синих глаз:
— Васек, на тебе я тренировался.
— Чего?..
— Завтра все это скажу Витальичу.
— Зачем?
— Чтобы испугать.
— Он струсит и это дело бросит.
— Он увеличит гонорар вдвое.
— Это смотря почем сама мумия.
— Васек, мумию он продаст зарубежным коллекционерам тысяч за пятьдесят долларов.
Челнок его остудил:
— Андреич, где у нас мумия-то?
26
Дежурная комната РУВД переживала свой вечерний час пик. Громкие разговоры, крики, телефонные звонки, ор пьяного… И громадный пятнистый дог, который якобы напал на женщину; и хозяин собаки, который доказывал, что дог напал не на женщину, а на ее кошку, сидевшую на плече. Дежурный велел сержанту выставить пьяного в коридор и снял трубку с аппарата, который, похоже, прыгал от нетерпения: