— Вряд ли, — усомнился Голливуд.
— Почему?
— Китайская ваза эпохи Цин на аукционе Сотбис стоит пять миллионов долларов.
Геля бросила на Голливуда взгляд познавательно-восхищенный. От хозяина квартиры он отличался не только изысканной одеждой, а, прежде всего, лицом — интеллигентным и мужественным одновременно. Усы, бородка, шрамик… И поперечные бороздки на лбу, которые, говорят, указывают на ум. Федор решил-таки произнести тост:
— Выпьем за наше совместное с Григорием Андреевичем дело!
— Какое? — удивилась Геля.
— Мы с ним откроем магазин раритетов.
После тоста некоторая чопорность рассыпалась, как лед под ударом. Серебряные чарки зачелночили шустрее. Видимо, Федор не понимал сдержанности гостя. Откашлявшись, он гаркнул на всю квартиру:
— Дашка, сальто!
Гости отшатнулись, потому что под самым их носом взлетели кроссовки, джинсы, торс, голова — Дашка взлетела и встала на свое место. Но сделала кувырок в воздухе. Тут же последовала новая команда:
— Дашка, шпагат!
Она села на пол, словно циркуль, который раздвинули до прямой линии. Геля захлопала.
— В цирке может выступать, — заключил Федор.
Уже в которой раз в Гелины глаза попадал тонкий нахальный лучик, словно на столе вспыхивал фонарик. Сперва она думала, что бликуют очки Федора: с просветляющим покрытием, от Карла Цейса. Но лучик был пронзительно-красным. Видимо, играла грань какой-нибудь вазочки.
— Чтобы живот стал плоским, надо есть пористую глину, — объяснила Дарья свои спортивные успехи.
— А чтобы живот стал мускулистым, надо грызть булыжники, — поддакнул Голливуд вяло-задумчивым голосом.
Федор заметил, что гостья ищет тайный источник красного лучика и, похоже, обрадовался. Через стол он протянул ей руку с одним оттопыренным пальцем, на котором красовался перстень с крупным камнем.
— Натуральный рубин, тайский.
— Это, значит, откуда?
— Из Таиланда. Тайские рубины самые дорогие.
Голливуд заинтересовался, взял Федорову руку и подставил ее осеннему солнцу. Рубин заиграл сочно-красным, как огромное зерно граната, которое переросло все остальные и вывалилось из оболочки плода.
— Федор, и сколько этот рубинчик стоит?
— В цене среднего автомобиля.
— Красный цвет — самый сексуальный. Он бьет прямиком по гормонам, — сообщила Даша.
Геля не понимала; она пришла с Григорием, но зачем пришел он? Разговор с Федором у него явно не клеился. Мешали женщины? Видимо, после ужина мужчины уединятся обсудить свои планы насчет раритетного магазина.
Даша поднялась и сделала заявление:
— Сейчас принесу блюдо прямо-таки ресторанной еды. Курица с нежной мясной начинкой, завернутой в ее же куриную кожу.
— Есть другое предложение: проветриться в парке, — сказал Голливуд.
С ним согласились. Федор так и пошел, в жилетке, видимо, сшитой из тюленьей кожи; Даша тоже не оделась, оставшись в спортивной рубашонке. Парк был через дорогу. Лето — тепло, солнце; нет, осень — вместо зелени все желто-красное. Свободный ветерок шевелил осевшими на землю цветными листьями.
Федор с Дашей шли впереди в нескольких метрах, и все-таки Голливуд заговорил вполголоса:
— Геля, слушай меня внимательно…
Она скосила на него глаза, словно ослышалась. А когда она слушала его невнимательно? Голливуд молчал долго и, казалось, потерял интерес к начатому разговору, поэтому скорость последующих слов удивила:
— Геля, вон там, в начале аттракционов, стоит павильончик…
— Похожий на туалет?
— Да. Это предсказатель судьбы. Там есть отверстие в виде открытого рта какой-то древней богини, вроде бы Гекаты, Судьбы. В приемное отверстие опускаешь десятку, суешь руку в рот богини, с ладони считывается информация, и через минуту выбрасывается карточка с предсказанием твоей судьбы.
— Как же это делается?
— Автоматика, компьютер. Электронная гадалка, в сущности.
— Глупости.
— Геля, я подобью всех погадать. А ты проследи, чтобы Федька сунул Гекате ту руку, на которой перстень.
— Григорий, зачем?
— Слышала цену рубина? Федька мне продает его.
— При чем здесь гаданье?
— А вдруг рубин фальшивый? В будке имеется сканирующее устройство — вмиг проверит.
Голливуд не спускал острого взгляда с ее лица. Геля молчала, но было заметно, что история с гаданьем ей не по душе. Не дождавшись ответа, он добавил:
— Как только дойдет Федькина очередь, ты сразу же уходи скорым шагом, почти бегом, затеряйся среди народа, выйди из парка и жди меня у северных ворот.
Геля остановилась, как лошадь на ходу, протестующе упершись ногами в землю. Но Голливуд ее поднял и пару метров пронес. Его голос, огрубевший и неузнаваемый, приказал:
— Иди! Потом все объясню…
Они уже поравнялись с будкой-гадалкой. Голливуд дышал медленно и глубоко так, что плечи двигались, словно лежали на легких. Породистый тяжелый нос побелел неравномерно, потому что вся белизна скопилась на переносице. В глазах застыла глубокая синева, словно он увидел низкую тучу, которой никто не видел.
Голливуд остановился и выдернул из кармана несколько десяток.
— Господа, почему бы нам не узнать своей судьбы? Вон автомат!
Федор с Дашей идею шумно поддержали нетрезвыми голосами. Они расхватали десятки и все оказались у будочки. Первым сунул деньги и руку Голливуд. Внутри богини что-то крутанулось, звякнуло, вздохнуло — из щели, куда опускались деньги, выскочила карточка с пятью фразами. Голливуд смотреть текст не стал.
— Теперь вы, прочтем все судьбы разом.
Следующей играла Даша: не утерпела и глянула в карточку, но оглашать не стала. К автомату подошел Федор.
— Ладонью вниз, — предупредил его Голливуд и бросил мгновенный взгляд на Гелю.
Она пошла. Сперва медленно, потому что какая-то сила мешала ногам, словно ступала в рассыпчатый песок. Потом шаг убыстрила и свернула в тихую аллею, заметенную кленовыми листьями, не высохшими от утренней росы, скользкими…
Животный крик взвился и пересек парк. Геля охнула, словно этот крик обрел материальность пули и впился ей в голову. Она побежала, скользя, пригибаясь, падая…
Голливуд уже стоял у северных ворот. На ее ошарашенный взгляд он ответил пожатием плеч и легкими словами:
— Наверное, автомат испортился.
И, чтобы уклониться от разговора, остановил такси. В машине, при постороннем, пришлось молчать до самого Гелиного дома.
38
Рябинин вошел в свой кабинет и глянул на часы: уже шесть вечера. Зачем вернулся в прокуратуру? Шел бы домой. Весь день проработал в РУВД. И опять-таки вопрос: зачем напросился в помощники по делу, не подследственному прокуратуре? Интересный состав преступления? Но ведь он был интересным, пока не разобрался…
Семья приличного предпринимателя: муж, жена и дочка-студентка. Из квартиры украли шкатулку с тремя тысячами долларов и десятком золотых колец, перстней и цепочек. Рябинин осмотрел квартиру. Замок не взломан, и, главное, хитро спрятанная шкатулка взята целеустремленно, без поисков и без выброшенного белья из шкафов. Вор знал ее местонахождение. Рябинин обратил внимание на подругу дочери, но та была из семьи еще более приличного предпринимателя и ни в чем не нуждалась. Но кражу совершила все-таки она.
Рябинин снял плащ и включил два необходимых в эти вечерние часы прибора — кофейник и приемник…
Что движет нашей жизнью? Любовь, желания, ДНК, звезды, Бог?.. Нет. Нашей жизнью управляет престижность. Та самая безобидная прежняя «мода», которая в результате раковых процессов переродилась в престижность.
Украла шкатулку… Почему же? Тусовалась в прикольной компании, где каждый чем-то похвалялся: дружбой с артистом, любовницей из топ-моделей, черепом африканского каннибала, умением разливать абсент через жженый сахар, турами на Барбадос… Девице хвастать было нечем. И тогда заявила, что она криминальный авторитет. В доказательство принесла шкатулку. В натуре.
Вошел Леденцов. Следователь насторожился, не происшествие ли, но лицо майора лишь отсвечивало рыжиной. Рябинин усмехнулся:
— Боря, я знаю, как тебя вызвать? Достаточно включить кофейник.
Майор сел, показывая готовность к кофепитию. Рябинин знал, что без дела Леденцов не приходит. Нет, деликатнее будет сказать, что в запасе у него всегда есть парочка трудных вопросов, и начнет он издалека.
— Сергей, кто такой «дурак»?
Это уж слишком издалека, поэтому Рябинин ответил поабстрактнее:
— Боря, что химики называют грязью?
— Сероводород.
— Не те вещества, не туда положенные. Вот я и думаю: дурак — это не тот человек не на том месте. А на своем месте он вроде бы уже и не дурак.
Химический пример майору не подошел. Он шевельнул плечами — видимо, только что был в спортзале — и начал приближаться к теме:
— А преступники, так сказать, в своей массе?
— Как и вся масса, — уклонился Рябинин от прямого ответа.
Леденцов допил кофе и протянул чашку: нет, не возвращал, а просил еще. Следователь вспомнил о девице со шкатулкой и рассказал, как пример глупости. Майор не согласился:
— Малолетка…
— Двадцать лет. Нет, Боря, это болезнь.
— Какая же?
— Психологи обозначили ее славофилией. Желание прославиться любым путем.
Рябинин знал, что майор крадется к какому-то главному вопросу — и не торопил. Потому что они отдыхали. Следователь знал, что после восемнадцати часов его на происшествие не выдернут — заступил дежурный по городу. Майора же, как начальника, могли потревожить в любое время суток и в любом месте.
— Сергей, но ведь встречаются преступники поумней нас с тобой.
Рябининская рука нырнула в ящик стола и вытянула книгу. Оперативник на лету успел прочесть, что это роман Агаты Кристи.
— Боря, вот что говорит инспектор Лежен: «Преступления не может совершать выдающаяся личность. Никаких суперменов».
— Ерунда, — отрезал майор. — Редко, но попадаются уголовные личности, поумней нас с тобой.
Рябинин молча согласился. Правда, эти умные личности случались не среди бандитов или воров, а, как правило, среди мошенников. Лет пять назад он вел дело, где человек со средним образованием много лет успешно жил под личиной писателя, академика, генерала и даже министра. Засыпался, когда обернулся директором ресторана. Да ум ли это, а не хитрость ли?
— Сергей, может ли криминальный супермен совершить ошибку?
— Ошибку может совершить даже гений.
— Скажем так: из двух путей выбрать самый глупый?
— Боря, не надо вязать чулок, а выдай конкретику…
Леденцов выдал. Про обед на четверых, про дорогой рубин на пальце, про будочку-оракул, про коллективное гадание:
— А когда руку сунул парень с рубином, то его зверский крик услышали даже на колесе обозрения.
— Сорвали кольцо? — попробовал догадаться следователь.
— Палец отрубили и унесли.
— Кто?
— Неизвестно.
Они помолчали. Казалось бы, в наше время кровавыми преступлениями не удивишь, но почему-то отрубленный палец задел сильнее трупа.
— Боря, будку обыскали?
— Автоматика в порядке. Видимо, там сидел человек и сработал топором.
— Где потерпевший?
— У хирурга, там и Чадович.
— Ну, а вторая пара?
— Убежали мгновенно.
— Что говорит потерпевший о своих гостях?
— Ее видел впервые, а о нем ничего не знает, кроме имени-отчества. Ни адреса, ни места работы. Вроде бы предприниматель.
Рябинин догадался, зачем майор пришел: узнать, кому понадобился палец с рубином и почему его отрубили. И теперь следователь мог более образнее ответить на вопрос, кто такой дурак. Это человек, который гонится за престижностью.
— Сергей, рубин-то понадобился нашему приятелю. Описание внешности, которое дала жена потерпевшего, полностью совпадает, например, с описанием, данным Ольгой, театралкой.
— Боря, ты хочешь сказать, что он допустил ошибку?
— Зачем рубить, когда можно снять?
— Ну, и зачем?
— Чадович считает, что тут замешана нечистая. Оля говорила, что у него копыта, — уклонился от прямого ответа майор.
Говорят, что рыжие, вроде Леденцова, хитрые; но и белесые, в смысле, седоватые, вроде Рябинина, тоже не лыком шиты.
— Боря, я знаю, кто такой «дурак».
— Ну?
— Дурак — это человек, который ради престижности не щадит ни своей жизни, ни чужой.
— Все-таки рубить было глупостью.
— Боря, что такое дорогой камень? Ювелирное изделие. А что такое рубин на живом человеческом пальце? Это же раритет!