Но только не для Дэна. Некоторую медлительность своего мышления он всегда с успехом компенсировал прекрасно развитой интуицией. И вот теперь интуиция подсказывала Дэну, что все как раз не в порядке. Товарищ Макса стал брать пробы воздуха, воды и прочих конечных продуктов переработки и очистки родного комбината. Брать, естественно, для того, чтобы сделать собственный анализ.
Ни в одной из взятых проб ему не удалось обнаружить ни единой молекулы загадочного катализатора. Казалось бы, все — тупик. Любой другой выбросил бы пробы, а заодно с ними выбросил бы из головы и все это дело. Но Дэн и не думал сдаваться. Он взял да и сохранил отобранные образцы и через несколько недель провел повторный анализ. И — о чудо! — катализатор был там! В очень и очень незначительной концентрации, но был.
Получалось, что молекулы загадочного вещества, распадаясь на составные части, сохраняли способность впоследствии каким-то образом ресинтезировать сами себя. Как, кому и для чего это было нужно? Этого Дэн не знал, но собирался выяснить.
Макс, загоревшись, предложил ему свою помощь, но Дэн отказался, сославшись на то, что у него есть одна задумка, которую он собирается воплотить в жизнь в самое ближайшее время. А после этого он либо сообщит Максу готовый результат, либо с благодарностью примет любую помощь. На том и расстались.
Они встретились еще раз через две недели. Дэн был мрачнее тучи. На вопрос о том, как продвигается его расследование, он ответил, что близок к разгадке. Но разгадка эта кажется настолько невероятной, что Макс вряд ли в нее поверит. В любом случае Дэн попросил еще дня два для того, чтобы уточнить детали, клятвенно пообещав, что после этого непременно ознакомит Макса со всей добытой информацией. «Это будет сенсация, — с кривой ухмылкой заверил Дэн. И, помолчав, добавил: — Очень неприятная для нас сенсация». А еще он передал Максу на хранение образец загадочного катализатора. Сказал — так, на всякий случай…
Кого он имел в виду, говоря «нас», Максу суждено было узнать очень нескоро. Недобрые предчувствия, возникшие у него после разговора с другом, оправдались неожиданно скоро.
На следующий день Дэна не стало. По дороге на работу его машину на полном ходу протаранил грузовик с пьяным водителем за рулем. Тяжелый контейнеровоз протащил машину Дэна несколько десятков метров и впечатал в дорожное ограждение. Оба — и Дэн, и злополучный водитель — погибли мгновенно.
Дэн, так же как и Макс, был одинок. Они оба выросли в одном детском доме и к своим сорока с небольшим так и не удосужились обзавестись семьями. Дэн к тому же был человеком замкнутым и не слишком общительным, поэтому на похоронах кроме Макса присутствовала лишь пара ближайших коллег Дэна по работе. Руководство комбината прислало венок с лаконичной надписью «Скорбим». И все. Дэна не стало.
Гибель водителя грузовика, казалось бы, на корню разрушала версию о том, что смерть Дэна не была случайной. Макс никогда не слышал о существовании профессии «киллер-камикадзе». Но на душе у него было неспокойно. Макс взял в редакции «творческий отпуск» и начал собственное расследование. Начал с нуля, но опыт, профессиональная хватка и связи помогли ему довольно быстро приблизиться к той самой «разгадке», о которой говорил Дэн. И по мере того, как разгадка приближалась, смутные подозрения Макса все больше превращались в уверенность: Дэна убили.
И теперь, по прошествии полугода со дня смерти друга, Макс понимал — было за что. Интуиция не обманула — Дэн действительно нащупал сенсацию. Сенсацию мирового масштаба. И теперь Макс понимал, для кого именно она была «очень неприятной».
Повторяя расследование Дэна, Макс задействовал все доступные ему каналы сбора информации, даже те, которыми в других обстоятельствах предпочел бы не пользоваться. Стараясь, насколько это было возможно, соблюдать осторожность и не «светиться» без лишней нужды, Макс дергал за все ниточки, колесил по миру, брал бесконечные невинные с виду интервью, сравнивал, анализировал, думал. Он работал без перерывов и выходных, работал практически по двадцать четыре часа в сутки, работал на износ. Макс торопился. Что-то подсказывало ему, что времени осталось не так уж много. Откуда взялось это ощущение, Макс вряд ли смог бы ответить даже самому себе, но оно не покидало его ни на секунду и со временем все больше усиливалось.
Макс старался не думать о том, что его, вполне возможно, ждет повторение судьбы Дэна, хотя и имел для этого весьма веские основания. Он выяснил, что смерть его друга была скорее не единичным фактом, а отражением некоей закономерности. Несчастные случаи с сотрудниками «ГеоЭкос» происходили подозрительно часто. И жертвами этих несчастных случаев становились в основном люди так или иначе связанные с работой очистных производств компании. Они скоропостижно умирали от сердечных приступов и инсультов, попадали в аварии, становились жертвами разнообразных катастроф и криминальных происшествий. Иногда поодиночке, иногда вместе с семьями. Со стороны, если бы кому-то, как и Максу, пришло в голову заняться изучением этого вопроса, все это выглядело как череда нелепых и трагических случайностей. Складывалось впечатление, что над сотрудниками очистных линий «ГеоЭкос» висит какой-то злой рок.
Такое впечатление, возможно, сложилось бы у непредвзятого наблюдателя, но Макс был наблюдателем предвзятым и видел во всем этом совершенно иной смысл. «ГеоЭкос» умела хранить свои секреты и делала это, не брезгуя никакими средствами. С одной стороны, это свидетельствовало о том, что секреты у компании есть, и они действительно очень для нее важны. А с другой, что хранятся эти секреты не настолько хорошо, чтобы человек наделенный умом и любопытством не смог их приоткрыть. Иначе, к чему столько смертей?
Добываемые Максом разрозненные факты постепенно складывались в единую, пусть пока еще не завершенную, но логичную и непротиворечивую схему. И из этой схемы уже сейчас можно было сделать один неоспоримый вывод — «ГеоЭкос» была совсем не тем, за что ее очень старательно и, надо признать, небезуспешно пытались выдать владельцы компании.
Собранного материала было слишком много для газетной или журнальной статьи, и Макс решил написать книгу. Он работал в строгой тайне и был почти уверен, что о существовании рукописи не знала ни одна живая душа кроме него самого. Макс предполагал разослать рукопись сразу в несколько издательств, а для надежности одновременно разместить самые интересные выдержки из нее в Интернете. Только так он мог быть хоть в какой-то степени уверен в том, что его труд дойдет до читателей. Ну и конечно в том, что сам он после всего этого останется в живых и сумеет получить причитающиеся ему гонорары и премии.
И вот рукопись была дописана. Можно было ее рассылать, но Макс медлил. Книга была дописана, но не закончена. Макс изложил в ней все достоверные и документально подтвержденные факты о деятельности «ГеоЭкос», которые ему удалось собрать. Картина вырисовывалась весьма и весьма мрачная, но в ней не хватало завершающего штриха. Макс знал, что делает «ГеоЭкос», приблизительно представлял себе, как она это делает, но он так и не понял главного: ЗАЧЕМ?
Этот вопрос не давал Максу покоя. Ему казалось, что от ответа на него будет зависеть очень и очень многое и не только в судьбе его книги или в его собственной судьбе…
После выхода книги ответ на этот вопрос так или иначе должен был найтись. Но Макса такой вариант развития событий, если честно, не очень устраивал. Может, виной тому было желание отомстить за смерть друга, может, природное любопытство или профессиональное честолюбие, может, вполне объяснимое желание одному собрать все лавры, но Макс хотел сам узнать ответы на все вопросы. А еще ему очень хотелось посмотреть в глаза Призу, когда тот узнает, что его тайна раскрыта.
Шансов на это не было практически никаких. Уровень, на котором можно было бы найти ответ, был для Макса со всеми его связями и знакомствами недосягаем как локоть для зубов. И все же Макс не торопился ставить последнюю точку. Одолеваемый своим безрассудным и опасным желанием, он чего-то ждал, тянул время и в один прекрасный момент решил напроситься на интервью с президентом «ГеоЭкос».