Это был рискованный и, по большому счету, бессмысленный шаг. Какую пользу Макс мог извлечь из этого интервью, он и сам представлял себе слабо. Ведь о том, чтобы открыто заговорить с президентом о волнующей его теме, нечего было и думать — это был бы гарантированный смертный приговор.
И все же Макс послал запрос. Это было единственное и последнее, что он мог сделать для завершения своей работы. В глубине души Макс надеялся, что ему откажут. Если бы так случилось, он бы вздохнул с облегчением и с чистой совестью разослал рукопись по издательствам.
Но ему ответили согласием. Айзек Приз лично подписал ему пропуск в главный офис компании. Поначалу в душу Макса закрались сомнения. Ситуация, если вдуматься, была довольно странной. С чего бы это всемогущий Приз так легко согласился дать ему эксклюзивное интервью? Макс всегда старался быть реалистом и прекрасно понимал, что он хоть и довольно известный журналист, но далеко не звезда первой величины. Так с какой же стати Призу размениваться на такие мелочи?..
Однако отступать было уже поздно, и в назначенный срок он, не без трепета в душе, шагнул в отворившуюся дверь приемной президента «ГеоЭкос».
Перед этим Макс принял все необходимые меры предосторожности. В случае его исчезновения или скоропостижной безвременной кончины рукопись должна была автоматически разойтись по запланированным адресам. Максу казалось, что он все продумал и предусмотрел. И лишь когда молчаливый секретарь без долгих разговоров знаком предложил ему пройти в кабинет Приза, он понял, что так и не решил, как закончит это, может быть, последнее в его жизни интервью. У него был заготовлен список более-менее стандартных вопросов, но Макс прекрасно понимал, что это лишь попытка обмануть самого себя. Удастся она или нет, он не знал.
И вот теперь, глядя в вопросительно улыбающиеся глаза хозяина «ГеоЭкос», Макс почувствовал, что наконец решился. Возникшее в самом начале разговора подозрение странным образом переросло в безоговорочную уверенность. Макс вдруг ясно понял, что Приз знает. Знает все о его расследовании, о том, что привело его сюда. Как и откуда Приз мог об этом узнать, Макс не представлял, да сейчас это было и неважно. Решившись, Макс разом успокоился и ощутил прилив привычной уверенности. Раз Приз знает, то нет смысла продолжать игру в кошки-мышки.
— Да, вы правы. У меня есть к вам еще один вопрос, — собственный голос показался Максу чужим. — Зачем ваша компания отравляет Землю?
Приз, казалось, нисколько не удивился вопросу. Макс не удивился тому, что тот не удивился. Судя по всему, они поняли друг друга. Президент «ГеоЭкос» откинулся на спинку кресла и, глядя в сторону, задумчиво потер подбородок.
— А с чего вы взяли, что мы ее отравляем?
— У меня есть все основания утверждать, что ваши так называемые «очистные линии» под видом очистки ежегодно привносят в атмосферу и гидросферу планеты десятки тонн неизвестных химических веществ, — твердо отчеканил Макс.
Приз неодобрительно покачал головой.
— Позволю себе заметить, Максим Андреевич, что, если бы не наши, как вы изволили выразиться, «так называемые» очистные линии, в атмосферу и гидросферу ежегодно привносились бы тысячи тонн хорошо известных химических веществ. И вот это уж точно было бы отравлением Земли. Но дело даже не в этом. Вы что же, простите, считаете меня полным идиотом? — Приз говорил совершено спокойно. В его голосе не было ни злости, ни угрозы, только интерес.
Макс слегка растерялся.
— П-почему вы так решили?
— По-вашему, нормальный, разумный человек способен сознательно отравлять мир, в котором живет?
Макс снисходительно усмехнулся.
— Думаю, для некоторых ответ на этот вопрос определяется размером прибыли.
Приз с интересом посмотрел на Макса и неожиданно улыбнулся. Максу, как ни странно, показалось, что одобрительно.
— Но идиотом вы меня не считаете? — уточнил Приз.
— Ни в коей мере, — заверил его Макс.
— Значит, вы считаете, что, повторюсь, нормальный, разумный человек способен ради так называемого богатства поставить на карту жизнь своих детей и всего человечества?
— У вас нет детей, — сухо заметил Макс.
— Но могут быть, — возразил Приз. — И потом, то, что лично у меня нет детей, это, по-моему, еще не повод желать смерти всем остальным представителям моего биологического вида. Вы не согласны?
— Я не понимаю, к чему весь этот разговор? — Макс начал раздражаться. Задавать вопросы всегда было его привилегией. — Не вам рассказывать мне о нормальности и разумности! Вы со своей компанией засер… травите Землю и свой биологический вид!
Приз сохранял невозмутимое спокойствие. Лишь слегка поджатые губы свидетельствовали о том, что гневная отповедь Макса произвела на него какой-то эффект.
— Ну, хорошо, — примирительно произнес он. — Может, вы и правы. Но почему именно «травим»? Вы же сами сказали, что химическая природа и свойства выбросов еще до конца не определены. Так почему же сразу отрава?
— Действительно, эти химические вещества как будто бы не ядовиты… — остывая, признал Макс.
— Ну, вот видите! — оживился Приз.
— …на первый взгляд, — тут же огорчил его Макс. — Есть у них одно странное свойство. Они способны накапливаться в клетках человеческого организма, а именно в клеточном ядре. На жизнедеятельность это как будто бы никак не влияет. Пока. Но в больших концентрациях эти вещества способны повреждать ДНК. У меня есть документальное подтверждение.
— Да, да, — Приз с огорченным вздохом покивал головой. — Знаю, Максим Андреевич, знаю. Читал вашу рукопись.
Макс, за мгновенье до этого уверенный в своем превосходстве над собеседником, похолодел от страха. Оправдались его наихудшие опасения: живым он отсюда не выйдет. Интересно, что это будет на сей раз — обрушение потолочного перекрытия, обрыв лифта или просто внезапная остановка сердца? Макс сцепил в замок ледяные пальцы и сделал глубокий вздох. Что ж, он сделал глупость, допустил смертельную ошибку, теперь это было совершенно очевидно. Гонораров и славы разоблачителя мирового заговора ему уже не видать. Пусть так. Но по крайней мере не стоило доставлять Призу лишнее удовольствие, показывая ему свой страх. Макс расцепил непослушные пальцы и с независимым видом откинулся в кресле. Ему показа-. лось, что при этом по лицу Приза скользнула тень недовольства. Скорее всего, и вправду показалось, а жаль…
— Вы уж простите! — Приз виновато пожал плечами (получилось это у него, надо признать, вполне правдоподобно). — Пришлось, так сказать, по долгу службы. — Он соединил кончики пальцев и оценивающе взглянул на Макса. — Вы проделали блестящую работу в неправдоподобно короткие сроки. Признаюсь, мы не ожидали от вас такой прыти. Теперь нам придется исправлять свои ошибки…
Макс постарался изобразить на лице презрительную улыбку.
— Собственно говоря, поэтому вы сейчас здесь и находитесь, — Приз протянул руку и нажал какую-то кнопочку на селекторе. Через мгновенье дверь тихо приоткрылась, и в кабинет заглянул знакомый уже Максу неразговорчивый секретарь из приемной. Приз молча кивнул ему, секретарь кивнул в ответ и исчез так же бесшумно, как и появился.
«Ну, вот и все, — с тоской подумал Макс. — Пошел подпиливать трос лифта». В преддверии близкой смерти сохранять внешнее спокойствие стало невыносимо трудно, но пока Макс держался.
— Ну вот, Максим Андреевич, — Приз устало улыбнулся. — Мы наконец раскрыли карты и можем говорить начистоту. Теперь я отвечу на ваш вопрос. Но хочу вас предупредить: то, что я сейчас расскажу, скорее всего, покажется вам странным и неправдоподобным. Поэтому, чтобы облегчить нам обоим задачу, я предлагаю вам на какое-то время забыть, что вы журналист, а я президент компании. Представьте, что вы психиатр, а я — ваш пациент, и попробуйте отнестись к моему рассказу соответствующим образом.