Однако главной «головной болью» был кракелюр. Масляная живопись сохнет медленно, а когда высыхает полностью, то есть по меньшей мере через полвека, на ней появляются трещинки, которых год от года становится все больше. На невозможности подделать кракелюр «погорели» многие фальсификаторы. Оказаться среди «погорельцев» Ван Мегерен не хотел. Одно дело — провести близорукого Абрахама Бредиуса, совсем другое — выставить картину на всеобщее обозрение, отдав во власть сотен недоверчивых искусствоведов, которых так запросто вокруг пальца не обведешь.
Выход из тупика нашелся неожиданно. Если невозможно самому создать паутину трещин, надо сохранить старые! Убрав прежнее изображение, Ван Мегерен попытался писать новое как бы вдоль трещин. Это была безумно кропотливая работа, но постепенно он набил руку, и у него стало получаться.
Теперь надо было придумать, как добиться быстрого затвердевания красок. После двух лет опытов Ван Мегерен справился и с этой проблемой, призвав на помощь последние достижения химии. Он изобрел краски, которые за два часа в специальной печи при температуре 105 градусов затвердевали настолько, что их не брал обычный растворитель.
Оставался последний барьер. На протяжении веков на поверхности картины накапливалась пыль. Как же «зачернить» заботливо сохраненные трещины? Решение, которое нашел Ван Мегерен, было на редкость изящным. Он покрыл полотно тонким слоем прозрачного лака и китайской тушью. Затем скипидаром смыл и тушь, и лак, но успевшая просочиться в трещины тушь осталась на месте, создав видимость въевшейся пыли.
Все, можно покрывать картину лаком с желтоватым оттенком — и «старинное» полотно готово.
МАСТЕР ИЗ ДЕЛФТА
Параллельно с решением технических задач, Ван Мегерен размышлял над тем, кого он будет подделывать. Ван Дейка? Рубенса? Хальса? А может быть, Терборха? Да что тут гадать, надо пробовать.
И первая, и вторая попытки закончились фиаско. Не получились ни «Портрет мужчины» в духе голландского художника XVII века Терборха, ни «Пьющая женщина» в стиле Хальса. И тут Ван Мегерен вспомнил о Яне Вермеере, художнике не слишком популярном при жизни, однако несколько веков спустя поставленном рядом с Рембрандтом импрессионистами, которых восхищали в картинах Вермеера переливы красок и игра полутонов.
Родившийся в Делфте, Ян Вермеер во многом остается таинственным художником. Биография его изобилует «белыми пятнами», а творчество — вопросами. Ничего не известно, например, о том, кто был его учителем и почему художник, будучи католиком, не писал картин на религиозные темы, предпочитая аллегории, бытовые сюжеты и пейзажи. Или почему он заменял свою подпись на полотнах апокрифическими знаками, вследствие чего о его авторстве на 100 процентов можно говорить лишь применительно к двум картинам — «Сцена у сводни» и «Астроном». Всего же до наших времен дошло удивительно мало картин Вермеера — всего три десятка.
Да, это была подходящая фигура для задуманного Яном Ван Мегереном. Картин мало, религиозных композиций нет вообще, так что если действовать в этом направлении, то и сравнивать будет не с чем!
В основу сюжета Ван Мегерен положил то место из Евангелия от Луки, где описывается, как воскресший Иисус Христос явился двум своим ученикам в небольшом селении Эммаус близ Иерусалима. Композицию же позаимствовал у итальянца Караваджо.
Семь месяцев корпел художник над полотном, причем последнюю неделю — над подписью, чтобы ни одно, даже незаметное простому глазу промедление в начертании букв не насторожило подозрительных графологов.
И вот все готово. Ван Мегерен был полностью удовлетворен своей работой. Как был уверен он и в том, что ни один эксперт не найдет в его «Вермеере» ни малейшего изъяна. Кушанье готово, осталось умело поднести его.
КОНТРАБАНДНЫЙ ТОВАР
Ван Мегерен написал своему другу, голландскому юристу К. А. Боону письмо, в котором поведал удивительную историю. Дескать, путешествуя по Италии, он познакомился с представителем одного из древнейших, но обедневших родов, который продал ему семейную реликвию — картину Яна Вермеера Делфтского. Понимая, что итальянское правительство никогда не позволит вывезти шедевр из страны, пришлось обратиться за содействием к контрабандистам, которые и доставили картину в Монте-Карло.
Как и рассчитывал Ван Мегерен, его приятель не стал держать столь ценную информацию при себе и тут же передал ее… Абрахаму Бредиусу. Искусствовед, некогда опозоренный Ван Мегереном, поспешил во Францию, чтобы сполна отплатить своему обидчику. К сожалению, сделать ему это не удалось. «Христос в Эммаусе» был превосходен!
Осенью того же 1937 года в солидном английском журнале появилась статья о находке Яна Ван Мегерена. А неделей позже в Рцкбрюне появился известный торговец живописью Хугёндейк, представлявший интересы «Общества голландских любителей искусств имени Рембрандта». Оно и приобрело картину для музея в Роттердаме за 510 тысяч гульденов, из которых Ван Мегерен получил 340 тысяч, а Хугендейк как посредник — 210.
В музее картину почистили, вставили в золотую раму и в сентябре 1938 года представили на выставке голландской живописи, устроенной в честь юбилея королевы. Успех был оглушительным. Картину признали высшим достижением Яна Вермеера Делфтского. Ее репродукция украсила обложку монографии, посвященной творчеству художника.
И лишь один голос выбивался из общего восторженного хора. Абрахам Бредиус, первым заявивший о подлинности полотна, вдруг стал высказывать осторожные сомнения. Но его, такого непостоянного, уже никто не слушал.
ИСКУШЕНИЕ И ОБВИНЕНИЕ
А что же Ян Ван Мегерен? Почему он не признался в своем авторстве? Ответ прост — жадность. Деньги обладают магической силой — брать человека в плен, чтобы уже не отпустить никогда.
В 1938–1939 годах Ван Мегерен написал две картины в духе жанровых полотен голландского художника XVII века Питера де Хооха. Одну картину — «Пирующую компанию» — приобрел известный собиратель Ван Бойнин-ген, другую — «Карточных игроков» — роттердамский предприниматель Ван дер Ворм. Прибыль Ван Мегерена составила 350 тысяч гульденов.
Художник с супругой переезжают в новое жилище — на роскошную беломраморную виллу в Ницце, в которой одних спален было двенадцать. Едва ли не каждый день на вилле собирались гости, которые сладко ели, много пили и не брезговали наркотиками. Стал морфинистом и Ян Ван Мегерен. Поразительно, но эта болезнь, от которой он избавился лишь через несколько лет, нисколько не отразилась на его работоспособности.
Вторая мировая война также не сказалась на жизни художника. Он продолжал изготавливать фальшивки, написав тринадцать картин, из которых только пять не были проданы. Остальные восемь, якобы полученные у того же обедневшего итальянца, принесли художнику 7 миллионов 254 тысячи гульденов. Наибольшая цена была заплачена за нового «Вермеера». В 1943 году картину «Омовение ног» купил крупнейший амстердамский музей Рейкмузеум.
И тут Ян Ван Мегерен совершил ошибку, причиной которой была все та же алчность. Вместо Хугендейка, который требовал слишком большие проценты за посредничество, Ван Мегерен стал сотрудничать с коллекционером Ван Страйвесанде, которому в 1943 году передал картину «Христос и грешница», выполненную опять-таки под Вермеера. Художник не знал, что Ван Страйвесанде давно сотрудничает с баварским банкиром Алоисом Нидлем и Вальтером Хофером, поставщиком живописи в коллекцию самого Германа Геринга.