Мама в своём желании загладить свою вину, будет просто неудержима.
Перед моим мысленным взором развернулись кошмарные перспективы.
— Нет, спасибо. Я очень хочу домой.
— Жаль, — вздохнул маг.
Мы как-то внезапно быстро дошли до моей улицы. Я решила распрощаться со своим провожатым, не доходя до дома. Когда Маркус вопросительно поднял бровь на мою просьбу распрощаться чуть раньше, мне пришлось, краснея, объяснять, почему ему не стоит галантно доводить меня до крылечка.
— Понимаете… Вас тут же запишут в список потенциальных женихов. Вы не знаете мою матушку, моргнуть не успеете, как окажетесь членом нашей семьи.
У мага был слегка шокированный вид. Но я не поверила, что такие новости могут выбить его из колеи или напугать. Он очень видный мужчина и перспективный жених. Вероятнее всего, что его много раз пытались свести с какой-нибудь прелестной девицей на выданье. Которая не будет в душе чудовищем, — удручённо добила я своё потрёпанное женское достоинство. Даже взгрустнулось.
— Я понял, Эма. Обязательно подумаю об этой весьма заманчивой перспективе.
Я неловко улыбнулась.
— Хорошо, что вы шутите.
Он же устремил на меня чересчур серьёзный взгляд.
— Я не шучу.
Улыбка стремительно исчезла с моего лица, словно перепрыгнула с моих губ на его губы.
— Эма, вы смотрите на меня, как нежная девица на умертвие. Словно вы сейчас от ужаса лишитесь чувств. Я настолько вам не нравлюсь?
— Уверяю вас, вы очень привлекательный…
Я осеклась, а он расхохотался.
— Ну и шутки у вас, — проворчала я. — До завтра, господин Хоган. Я приду к вам на работу, и вы оформите рабочий контракт по всем правилам.
Маг хмыкнул.
— Конечно, Эма. Хорошей ночи вам.
Он галантно поцеловал мою руку, а я это восприняла так, словно между нами произошло нечто более чувственное. Например, прощальный страстный поцелуй в губы.
— И вам… хорошей…
Я развернулась и стремительно пошла в сторону дома, пока в соседских окнах не стали трепетать занавеси, обнаруживая за собой любопытных подглядывающих матрон.
Я хотела прокрасться в свою комнату тихонько, чтобы немного перевести дух, но не получилось. Только повесила пальто в тесной гардеробной, как вздрогнула от радостного крика.
— Эма! Мама! Эма пришла с работы!
В прихожей стояла Марго и немного неуверенно улыбалась мне. Рыжие кудри, бледная кожа практически без веснушек и искусанные губы. На подвижном лице — гамма чувств. Она нервничала, боялась моих слёз и истерик, была рада меня видеть и явно хотела обнять.
Я же была слишком уставшей, чтобы найти в себе хоть на какие-то эмоции. Краем утомлённого сознания подумала, что хотелось бы скорчить обиженную мину и не разговаривать с ней, но я решила быть выше всего этого. Но и кидаться к ней со всепрощающими сестринскими объятиями я не спешила.
— Добрый вечер, — как-то чересчур отстранённо поздоровалась я.
Марго сделалась немного испуганной. Она явно ожидала скандала. Я же спросила:
— Вы уже ужинали? Я так устала.
Марго расслабилась, поняв, что грозы не будет, и сразу же бойко затараторила:
— Ой! Нет. Мы ждали тебя. Мама приказала испечь твой любимый праздничный тыквенный пирог в честь твоего приезда. А ещё Фанни сварила превосходный куриный суп. Мы так рады, что ты вернулась, Эма.
Марго дёрнулась в мою сторону, наверное, чтобы обнять меня, но остановилась. Я же никаких попыток пойти на сближение не предпринимала. У меня ещё вся эта ситуация не отболела.
— Хорошо.
Я вышла к лестнице. Из столовой выглянула мама и оценила мой потрёпанный внешний вид.
— Эма, тебе надо привести себя в порядок. Ты же не хочешь ужинать в этом платье?
Я глянула на свой подол.
— А что с ним не так?
— Эма, ты же работала. Иди переоденься. А мы пока накроем на стол.
Мама приказала, а я поплелась наверх. Не было сил объяснять, что у есть меня униформа и в выходном платье я не работаю.
Занавеси мне так и не повесили. Голые окна делали комнату необжитой и неуютной. Взяв домашнее платье, я пошла в ванную. Решила, что можно и освежиться заодно.
Когда я спустилась, наша большая и дружная семья уже собралась за столом. Марго поёрзала на стуле, словно он под ней стал особенно неудобным и жёстким, и виновато уставилась в пустую тарелку.
Мама встала и сложила руки на животе, с довольной улыбкой, поглядывая на меня через праздничный стол. Папа шагнул ко мне, обнял и неловко похлопал по спине.
— Ты приехала, моя девочка, — сказал он тепло. — Садись и кушай. Мать, накорми нашу дочь.