Палата №17
Олег встал с кровати и прошелся по палате. Четыре шага вперед, четыре шага обратно. Потом еще раз: четыре шага вперед, четыре шага обратно. Потом еще раз. И еще.
– Слушай, ты можешь не маячить туда-сюда? – спросил Миха с соседней койки, не отрывая взгляда от книги. – Раздражает.
– Могу, – ответил Олег.
Он снова прошелся по палате. Четыре шага вперед, четыре назад. Миха поправил под собой подушку и перелистнул очередную страницу.
Самое противное в больничных палатах – это не жесткие, неудобные кровати. И не питание, напоминающее липкую, остывшую, безвкусную массу. И даже не усталые, вечно замученные медсестры и санитары с безразличными лицами. Самое противное в больничных палатах – это лампы. Потому что они никогда не бывают исправны. Всегда хоть одна да не работает. И их не меняют. Ну, может, раз в десять лет.
Олег поднял голову. Над головой два квадрата, в каждом по четыре длинных белых трубки. Семь из восьми трубок светили ровным, нейтральным светом. Восьмая мигала. Моргнет и загорится. Посветит секунд десять и снова моргнет. Потом посветит дольше. Снова моргнет. И так бесконечно. Если бы Олег был математиком, возможно, он сумел бы вычислить систему, по которой лампа моргает. Но Олег ничего в математике не смыслил. Даже школьный курс уже забыл. Как там решается квадратное уравнение? Черт его знает. Поэтому ему оставалось лишь морщиться каждый раз, когда лампа снова внезапно моргала. Учитывая, что окон в палате не было, то казалось, что вместе с ней моргала вся комната. Трудно зависеть от искусственного освещения. Олег пятьсот раз просил заменить лампу, но, разумеется, безрезультатно.
Он снова прошелся по комнате.
– Да сядь ты уже наконец! – Михе надоел этот живой маятник.
Олег сел.
– Мне скучно, – сказал он, вытягиваясь на своей кровати.
Делать было нечего. Можно было бы сходить умыться, но Олег сегодня уже умывался. Трижды. И причесывался, и зубы чистил до и после завтрака. Глядя на других пациентов, с которыми он встречался в коридоре время от времени, он поражался: как можно так себя запустить? Ведь то, что ты лежишь в больнице, – это еще не повод не причесываться по утрам.
Жаль, в палате не было зеркала. И в туалете не было. Запрет на зеркала раздражал. Но даже так Олег знал, что выглядит безупречно. Как полагается тридцатилетнему воспитанному мужчине с двумя высшими образованиями. Черные волосы аккуратно зачесаны назад. Лицо выбрито безопасной электробритвой. Больничная пижама свежая и выглаженная, ни одной складки. Хоть сейчас выписывайся!
Он с неприязнью посмотрел на соседа. Михины жидкие волосы свисали на лицо темными немытыми сосульками. Только на затылке, где голова касалась подушки, они сложились в причудливый спиральный лабиринт. Кажется, за все время Миха ни разу не причесался. Про отросшую бороду с усами вообще лучше не вспоминать. Как и про замызганную, мятую пижаму.
– Мих, давай в шахматы сыграем?
– Надоели твои шахматы, – ответил ему сосед. – Ты все время выигрываешь. Лучше книжку почитай. Хочешь, из своих дам?
– Не хочу, у тебя все неинтересные. Дешевый мусор.
– Ну извините, – обиженно протянул Миха. – Не у всех такой избирательный вкус!
– А жаль. Алена, вот, разбиралась в книгах.
– Опять ты про свою Алену! – простонал Миха и закрыл лицо книгой, словно бумажной ширмой. – Слушать не могу уже про нее!
– Она не моя, – поправил его Олег. – Уже нет.
Он помолчал немного, разглядывая стену напротив, выкрашенную в нейтральный бежевый цвет. Такой скучный цвет, без единого узора. Однообразие стены нарушали только двойная розетка и кронштейн для телевизора. Самого телевизора тоже не было – не положено. Под кронштейном стоял дешевый пластиковый стол и два таких же пластиковых стула. Прибавить две кровати и пару маленьких тумбочек, по одной у каждой койки, – вот и все убранство палаты. Хотя Миху тоже можно было посчитать за мебель, учитывая, что он почти не двигался.
Сосед, словно подслушав его мысли, выглянул из-за книги одним глазом.
– Что, опять про свою Алену будешь рассказывать? – тоскливо поинтересовался он. – Как вы познакомились, как учились вместе? Как ездили на конференцию в Варшаву на третьем курсе?
– В Минск, – возразил Олег. – Конференция была в Минске. В «Президент Отеле». И это было на четвертом курсе.