Они любили друг друга всю ночь. Страстно, жадно, изголодавшись по ласкам. Олег гладил ее спину, прижимая к себе. Зацеловывал нежные губы, тонкую шею, узкие плечи – все, до чего мог дотянуться. Перебирал пряди темных волос с едва уловимым оттенком меди. Сминал нежную женскую грудь, лаская при этом маленькие затвердевшие соски. Исследовал пальцами каждый дюйм податливого тела, проникая всюду, и наслаждался ее реакцией на малейшее движение. Любовался тем, как упоенно, самозабвенно она отдавалась его ласкам.
«Моя! Моя любимая!» – шептал он, входя в нее снова и снова. Он растворялся в ее возбуждении. В том, какой влажной и горячей она была. Открытой и ненасытной.
«Твоя, – сквозь стоны откликалась девушка, опьяненная страстью. – Только твоя. Навсегда…»
Заснули они уже перед рассветом – утомленные, но безумно счастливые.
– Эй! – Миха пощелкал пальцами у него перед носом. – Ты чего завис? Опять ушел в астрал?
Олег вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Он уже не в Минске. Он снова в мерцающей палате, на жесткой, неудобной койке.
– Ничего. Просто, вспомнилось…
– Опять про вашу любовь? – ухмыльнулся Миха. – Так пора бы уже прийти в себя. Все, нет уже любви той! Проворонил ты ее!
– Заткнись! – Олег вскочил на ноги, резко отталкивая соседа. Так, что тот плюхнулся на подушку, словно мешок с мукой. – Я не виноват!
Он подошел к стулу и, развернув его боком, сел, облокотившись на спинку.
– А кто, по-твоему виноват? – спросил сосед, обиженно потирая бок. – Я, что ли?
– Ты! – зло прорычал Олег. – Ты виноват! Если бы не ты…
– Если бы не я, ты до сих пор считал бы свою Аленушку идеалом! – Миха противно рассмеялся и сел, сложив ноги по-турецки. – Я твой друг, всегда им был! Еще со школы! Я должен был открыть тебе глаза! Показать ее сущность. Какая она на самом деле дешевая…
– Заткнись! – снова закричал Олег, ударяя со всей силы кулаком по стене. На столе подпрыгнули пластмассовые миска с кружкой. – Не смей! Слышишь?! Не смей так говорить про нее! Она... Она…
– Да что ты мямлишь! – огрызнулся Миха. – Ты сам видел, какая она!
Олег замолчал. Да, видел. Он все видел.
Сколько раз он потом клял себя, что вернулся в тот день домой так внезапно. Не приди он тогда пораньше – может, ничего и не увидел бы. И не произошло бы ничего.
Наверное, стоило позвонить, перед тем как возвращаться домой. Или не открывать дверь своими ключами. Или насторожиться, заприметив в коридоре незнакомые мужские ботинки. Или не идти в спальню, откуда раздавались томные стоны. Олег не знал, что ему надо было сделать. Но все случилось именно так.
Он приехал на два часа раньше. Бездумно открыл дверь, повернув ключ в замке. Скинул куртку, удивившись незнакомым мужским ботинкам в прихожей. Пошел к спальне, привлеченный приглушенными голосами. Открыл дверь.
На постели – их постели – пара занималась сексом. Мужчина лежал и стонал, а сверху, оседлав его, раскачивалась любимая девушка. Хоть она и была повернута к нему спиной, Олег сразу узнал Алену. По ее длинным темным волосам с едва уловимым медным отливом. По волнующему изгибу спины с выпирающими лопатками и небольшой родинке между ними, прямо по центру. По тому, как она качала головой, нанизываясь на мужчину снова и снова. По ее низким, немного хриплым стонам. По тому, как она реагировала на мужские руки, сминающие ее грудь.
«Какого черта?» – глупо спросил Олег.
Алена обернулась и, взвизгнув, скатилась вбок, натягивая на себя одеяло. Ее Любовник поднял голову, шокировано глядя на нежданного свидетеля. А Олег в ступоре смотрел на испуганное, побледневшее лицо своего друга. Лучшего друга, еще со времен школы.
«Олег, погоди! – закричал Миха, выставляя перед собой руки. Он даже не думал прикрыться. – Я тебе все объясню!»
Олегу не нужны были объяснения. С ним он потом разберется. Вся его ярость сейчас была сосредоточена на Алене. Как она могла? После пяти лет их отношений?! После ее обещаний, что она навсегда только его?! После всего?!
Он не помнил, откуда появился широкий кухонный нож. Словно сам материализовался из пустоты. И его рука, сжимающая холодную рукоять, замахнулась словно сама, без его воли. И его глаза сами наблюдали, как острое, стальное лезвие, проткнуло нежную женскую плоть. Слева, чуть между грудью и ключицей. Словно само.