— Я не уходил из офиса, ночевал тут, — отстраненно произнес я, вглядываясь в бумаги и проверяя все ли на месте. — Вот это перепечатай и копию направь кэпменам. Это по их запросу о краже серебра в Истери-холл.
Джинни светло улыбнулась мне и приняла несколько листков. При этом ее грудь опасно качнулась, намереваясь в любую секунду вывалиться из декольте.
— Опять работал всю ночь? — она заметила мой взгляд и победно ухмыльнулась. — Мог бы и меня на подмогу позвать.
На это я лишь покачал головой и вздохнул. Мысленно убеждал себя каждый раз, что когда-нибудь ей это надоест… или мне. Я вновь попросил секретаршу сделать копию и скрылся в своем кабинете, просто не желал выходить на улицу раньше нужного времени невзирая на то, что еще не завтракал и дико хотел чего-нибудь мясного.
Дома я не жил больше года, что отлично скрывал от Джинни, иначе она бы постоянно задерживалась и норовила устроить проникновение со взломом в мою скромную спальню. Может, и не со взломом, но терять такого помощника мне не хотелось. Другие просили за свои услуги гораздо больше.
Мне нравился офис, арендованный на Мерсери-стрит. Двухэтажный в новеньком доме, отстроенном после бомбежки Аркена двадцать лет назад. Внизу было достаточно места для ожидания, гостевой туалет, узкая, но удобная лестница из дуба вела на достаточно просторный для этой части города второй этаж, где клиентов встречала улыбчивая Джинни, направо от нее за дверью с узорчатым стеклом скрывался мой офис, чуть в отдалении была так называемая хозяйственная часть, где из неприлично большой кладовки с узким высоким окном я сделал себе комнату, а рядом за неброской дверью находился туалет и компактная ванная, где я мог принимать душ. Там же жили и швабры с метелками, каждый раз валившиеся на меня, пока я активно обтирался полотенцем.
Я отдавал приличную сумму за аренду квартиры в Лиссен-гарден, чтобы не смущать отца своим проживанием. Мы вообще мало с ним общались после… всего, что произошло со мной несколько лет назад. Иногда мне казалось, он начал стесняться собственного сына.
Времени до похода в университет оставалась уйма, посему я позволил себе совсем немного праздности: достал из сейфа за рабочим столом несколько грамм Мяты и аккуратно выложил ее на стол, достал из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке стула, визитку и сделал дорожку.
«Осталось три, Олфорд, ты точно на этом сможешь закончить?» — пульсировала мысль, рожденная совестью.
Я не стал отвечать и просто затянулся. Остатки собрал пальцем и втер в десна.
«ХО-РО-ШО».
В носу приятно засвербело, голова прояснилась. Поднявшись, снял жилет, накинув его сверху на пиджак. Клиентов я не ждал, поэтому слишком неформальный вид — брюки, подтяжки и белая рубашка с закатанными рукавами — никоим образом не мог стать причиной казусов. Всегда после Мяты хотелось ходить и обдумывать дела. Она давала необыкновенный эффект взгляда как бы со стороны, иногда все казалось четче некуда, понятнее и проще. А иной раз путала и только мешала.
Естественно, никто не собирался раскрывать дела под кайфом, я лишь отправлялся в полет сознания, когда нужно было успеть записать, а позже проверить догадки. И все проходило сносно, когда имелись активные дела, но когда я баловался, скажем так, в сухую, то Мята могла завести в дебри воспоминаний и заставить мучиться. Потому принимал я только, когда работал. Не хотелось вновь находить себя свернувшимся в клубок на входном коврике у дома отца. В свое оправдание мог отметить, что тогда я первый и последний раз мешал Мяту и алкоголь.