Ну и довершала всё абстракция, состоящая из палок разных оттенков зелёного и коричневого. Пантелеймон не прокомментировал свою работу никак.
Надежды на один нормальный рисунок не было, поскольку Маша тот день с родителями ушла в зоопарк.
Хуже стало, когда стали приходить коллеги. Точнее, одна коллега. Елена Михайловна. Крайне строгая дама с большим стажем и идеальной группой. Такое впечатление, что у неё всё было по линеечке. Стульчики стояли идеально ровно, в группе порядок, дети чистые, причёсанные, строем выходят на прогулку и чинно ходят по площадке.
— Безобразие! – воскликнула она, на выходе столкнувшись с заведующей. – Вы посмотрите, что они выставили!
Заведующая окинула взглядом выставку.
— Расчленёнка, листы неаккуратные, тема не соблюдена, а это вообще просто мазня, — продолжала Елена Михайловна. – Это надо срочно переделать! Завтра же комиссия!
У Насти затряслись коленки. Это будет её первая в жизни комиссия в детском саду. Нет, она была уверена, что всё она делает правильно… Вроде бы. А может и нет. Сразу бросились в глаза все помятые уголки рисунков, скошенная линия рамки и кровавая пасть цербера.
— Комиссия? – заведующая посмотрела на работы детей. – Да, комиссия будет. И рособрнадзора. Планы посмотрит. Как раз иду проверять.
— Обычно же Наталья Петровна проверяет.
— Наталья Петровна пока на югах греется. Сейчас у четвёртой группы проверю и к вам приду. Яна Константиновна! Что у вас там в планах?
— Настя, почитай им там сонные сказки. Скоро вернусь.
У сонных сказок было правило, что их уж точно нельзя перебивать и, если уж так хочется досочинять, закрывайся одеялом и досочиняй в своей голове. После сна расскажешь.
Но тут, как назло, тоже всё шло не так. Особенно под взглядом Елены Михайловны, которая смотрела на них всех с таким отвращением, как будто они все хором обкакались.
Мирон нагрёб под себя пяток игрушек и разместился калачиком вокруг них. Пантелеймон в кровать улёгся, но мотал рукой туда-сюда, словно проверяя её на свет.
— Ай! – возмутился Толик.
— Что?
— Меня Коля укусил.
— Коля, зачем ты укусил Толика?
— А зачем он у меня подушку отбирал?
— Ну можно же словами сказать.
— Ужасные дети, — сказала Елена Михайловна. – Ничего не умеют, всё напрекосяк. Гляди того какую-то гадость сделают. Надоели.
— Ай! Меня Мирон укусил! – снова нажаловался Толик.
— Не трогай мои сокровища!
— Толик, ложись в свою кровать и никого не трогай.
— Вы же с ними не работаете, — Яна Константиновна как раз вернулась.
— А разве тебе не хочется, чтобы у тебя были нормальные рисунки, а не чёрные ромашки, кладбищенские венки и эта постоянная мазня? Вот сейчас сядешь перерисовывать то, что твои наворотили. Это же комиссии показывать нельзя! И вот это тоже, — Елена Михайловна показала на детскую ванну с водой, в которой устраивалась спать Милена. – С тобой-то всё понятно, но молоденькой объясни, что к чему, чтобы ей не застрять, как тебе с этими… бракованными.
— Елена Михайловна, давайте обсудим это в приватной беседе.
— Ты, Настя, если что, заходи… Чаю попьём, обсудим. Мне ведь тоже в начале вот этот попался, — Елена Михайловна кивнула на Пантелеймона. – Только ходил и дрыгался. Тоже возил какую-то дрянь всегда. Он ничего вообще не соображает. Вкладываться надо в нормальных детей. Тогда толк будет. А тут только трата сил и больше ничего.
— Вас заведующая видеть хочет.
— Завтра комиссия посмотрит и закроют наконец этот дурдом. Ты, Насть, научись делать так, чтобы всё нормально было и ко мне приходи. Я ведь когда-то тоже такая была. Отличница, планы по порядку. Только практики мало было. У тебя будет, и приходи.
Елена Михайловна, получив от Насти кивок, всё же ушла.
— Уйдёшь? – спросил Яна Константиновна.
Повисла тишина.
— Закроют? Не закроют? – шёпотом произнёс Пантелеймон, изучая редкие солнечные лучи, пробивающиеся в щель занавески через собственные руки. Яна Константиновна сразу подскочила и подхватила его в объятия.
— Что?
— Нерешённое значимое Пантелеймону будущее. Сейчас рыдать начнёт.
— Вы только не выкидывайте рисунки, — Аня вцепилась Насте в руку. – Пожалуйста! Мы старались. Я там и вас нарисовала.
— Не будем мы рисунки выкидывать! Ещё чего! – фыркнула Яна Константиновна. – Нам всем понравилось. Анастасия Дмитриевна, записывайте обоснование по ФГОС и вешайте рядом. А завтра мы посмотрим, кто кого передушнит: мы с тобой или комиссия.
Яна Константиновка больше не настаивала на ответе.
А Настю тошнило от перспективы прийти и говорить то же самое, что и Елена Михайловна при детях.