Эвакуация
С неожиданной для пожилой женщины прытью няня, Ксения Викторовна, пробежала мимо визжащих дам в кабинет заведующей на первом этаже.
Через несколько минут, прикрываясь папкой, прибежала на визг заведующая. Она откинула несколько падающих на неё многоножек.
— Что орёте? Эвакуируйте детей! – приказала она.
— Они безопасные, — Настя перестала кричать, но продолжала стряхивать многоножек с себя. – Три дамы из комиссии тут же развернулись и бросились в группу.
Там творилось нечто совершенно невообразимое.
На детском столике под узорчатым куполом сидели Милена, Аня и Маша, закрыв своими спинами всхлипывающего Пантелеймона, который снова начал выть:
— Закроют, не закроют, закроют, синий, фиолетовый, страшный, холодный…
Яна Константиновна, сидя на воспитательском стуле с ногами, держала на руках вырывающегося волчонка, приговаривая:
— Коленька, фу! Эту гадость нельзя есть!
Толик разглядывал барахтающуюся в его чашке многоножку.
— Это чудовище из самых глубин ада! — в полном восторге сообщил он прибежавшей Насте. -- Только ещё маленькое.
Мирон лениво поплёвывал искрами в гусениц, пытающихся к нему поползти. А Федя ел капусту. Он наворачивал её с большим аппетитом из третьей по счёту тарелки, которые передвигал ему Ваня. Многоножки на неё не претендовали.
— Срочная эвакуация! — приказала заведующая.
— Вы. Притащили. В детский сад. Щенка? – задыхалась от возмущения одна из комиссии.
— Эвакуация, я сказала!
— Ребята, берём курточки и на площадку, — Яна Константиновна сохраняла поразительное спокойствие. – Настя, Пантелеймона поднимешь?
— Да. Анечка, пусти меня, солнышко.
Пантелеймона пришлось брать на горшки, поскольку сам он даже идти не мог, только выкрикивал Насте в ухо случайные слова:
— Зелёный. Фиолетовый. Не закроют. Шишки. Колобок. Шапка. Закроют.
***
В левом крыле детского сада, кроме четвёртой обитала ещё ясельная группа, и к тому времени она уже спала сладким сном. Детей с помощью персонала и комиссии просто перетаскали в правое крыло в старшую группу, где нашествия многоножек не было. Да и в ясельной группе их не нашлось. Все переползли в их группу, которая теперь сидела на веранде и отчаянно мёрзла.
Через десять минут к ним вышли Елена Михайловна и одна дама из комиссии.
— Список! – потребовала дама из комиссии от Яны.
Яна Константиновна держала вырывающегося щенка одной рукой, а другой – папку с табелем. Но даме из комиссии не передавала.
— Все здесь, — сказала Яна.
Настя на всякий случай пересчитала. Девять человек. Все действительно здесь. Точнее, восемь детей и один щенок. Хорошо хоть Мирон не превратился. Хотя… Умеет ли он? Или его способности ограничиваются плеванием огнём?
— Я должна проверить, — дама из комиссии схватила папку и потянула на себя. – У вас тут творится такой форменный бардак, что ребёнка вы тоже могли забыть. И отпустите вы этого щенка! Или он тоже у вас в списке группы?
Яна смотрела на Елену Михайловну, не отрываясь.
— Укусит? — завыл Пантелеймон. – Не укусит? Закроют! Темно! Репей! Горка!
Щенок начал бить лапами и вырываться. Яне пришлось выронить табель и удерживать его.
— Когда несчастье коснётся вас, вы об этом пожалеете.
Дама из комиссии взяла табель.
— Точно! Одного не хватает. У вас здесь восемь человек. Отпускайте этого щенка и ищите его! Как вы могли забыть о ребёнке?
— Я всё помню! – Яна даже не встала. – Коля здесь. У меня на руках. И если я его выпущу в этой форме, он укусит кого-то из вас. Тогда конечно и меня уволят, и группу закроют, и будет у вас тут идеальный порядок. Вот только проклятье будет на вас. И работать вы уже здесь не будете.
— Он что, бешеный?
— Нет. Если оборотень кусает в этой форме, да ещё перед полнолунием, вероятность стать оборотнем у вас – девяносто на пять. Ещё пять на то, что вы не переживёте превращения. Уходите.