-Что это значит? – недоуменно спросил Васильев, весело переглянувшись с Антоном.
Каюр, злобно сверкнув серыми глазами в прорезях кедровой маски, похожей на лик языческого божка, повторил свой жест, одновременно с этим хрипло выкрикнув что-то на незнакомом языке, чем распугал воронов, с граем полетевших прочь с крыши сумьяха, где они сидели, наблюдая за разыгрывавшейся внизу сценой.
-А-а, это сотрудник ваш, - высказал свою догадку Антон, обращаясь к сторожу. –Увидел, что мы пришли, да решил прокатить в санях, подзаработать. Сколько будет стоить такое удовольствие?
-Шаман не возьмет денег с вас, - сбивчиво ответил сторож, от волнения то и дело переходя на тот незнакомый язык, на котором говорил приехавший на нартах человек, продолжавший выжидательно смотреть на Петю. –Садись, а не то… - конец предложения прозвучал так тихо, что даже Женя, внимательно слушавшая разговор, не смогла его разобрать.
-Прокачусь, пожалуй! – с готовностью произнес Васильев, передавая свой рюкзак в руки Антона. –До остановки рядом с Лимоновкой нам идти от силы минут сорок, а наш автобус будет лишь через три часа, в лучшем случае. Когда еще представится такая возможность? Да еще и бесплатно! – с этими словами, совершенно не обращая внимания на протесты Жени, он полез в нарты.
Теперь же растерянные друзья смотрели вслед саням, скрывшимся из виду быстрее, чем успела осесть поднятая ими снежная пыль, не зная, что им предпринимать: бежать следом, или дожидаться товарища на месте.
-Так, давайте отбросим шутки в сторону, - раздраженно продолжил свой допрос Еремин, не обращая на внимания на Женю, рвавшуюся то ли гнаться за нартами, то ли бежать на шоссе за помощью, - сколько времени займет эта поездка?
Сторож лишь грустно улыбнулся.
-Хорошо, - еле сдерживая себя, проскрипел сквозь зубы Антон, злящийся не столько из-за абсурдности ситуации, сколько из-за реакции подруги на нее, - тогда скажите: куда повезли нашего друга?
Сторож прищурился, задумчиво пожевал губами мундштук самодельной трубки, словно решая, отвечать ли на вопрос, а потом произнес ответ, вызвавший у слушавших еще больше вопросов:
-Видящий повез ванынхума туда, где стоит творение Мир-суснэ-хума – шигир, - чтобы вместе читать варианты будущего… Хоть почти и не осталось тех, для кого эти знания предназначены, а те, что еще живы, постоянно обманывают свою голову водкой, и вряд ли захотят слушать божественные планы, - сварливо закончил он.
Антон сделал два больших шага, вмиг оказавшись подле старика; схватившись за ворот малицы, он сильно тряхнул сторожа, поднеся к его лицу крепкий кулак.
-Ты чего тут городишь, старый болван?! Отвечай давай, куда это чучело Петьку повезло?
Сторож испуганно втянул голову в плечи и поспешно затараторил:
-До Гадючьего тумана поехали они, что в нескольких километрах отсюда! Чтобы до него добраться, вам нужно повернуть направо на развилке, как только стоящую на поляне землянку минуете!
-Ну, смотри у меня! – погрозил кулаком Антон, отпустив сторожа. -Если что случится с другом нашим, так несдобровать тебе!
-А я-то здесь причем, - пробормотал сторож вслед сорвавшимся с места ребятам. -Не я же его ванынхумом выбрал…
Антон с Женей бежали по лесной дороге со всех ног, оставив рюкзаки со снаряжением и припасами на обочине возле выезда из парка. На раскрасневшихся от поднявшегося ветра и морозе лицах, застыла решительность: теперь даже Антон, прежде относившийся с долей презрения к тревогам Жени, невольно начал думать, что за безобидной, на первый взгляд, поездкой, могло скрываться нечто плохое. Конечно, не будь он сам участником происходивших событий, то, наверное, услышав подобную историю от кого-нибудь из своих знакомых, сидя в согретом центральным отоплением помещении, лишь посмеялся бы над впечатлительными героями, не на шутку встревоженными бреднями полубезумного сторожа… Однако в угрюмой заснеженной тайге, где раскидистые кроны вечнозеленых хвойных деревьев местами скрадывали солнечный свет настолько, что даже в полдень казалось, что солнце вот-вот нырнет под горизонт, все необъяснимые на первый взгляд события принимали зловещий оттенок.
Наконец, задыхающиеся от бега на холоде друзья заметили прибитую к кривой березе деревянную табличку, на щите которой было написано «Урочище Медвежье»; она обозначала, судя по всему, окруженную сосняком поляну, где, едва ли не утопая в снегу, стояла полуземлянка – единственным свидетельством того, что в ней кто-то жил, была натоптанная между сугробов узенькая тропинка, ведущая к сколоченной из горбыля хлипкой двери.